— Ну это уж просто глупо, — рассердился он. — Довольно, остановитесь.
Но она ускорила шаг, стараясь держаться в темноте и беспрерывно петляя с тротуара на тротуар, словно и вправду хотела, чтобы он потерял её след. И вдруг побежала со всех ног. В несколько прыжков он нагнал её, силой затащил в какой-то подъезд. И тут увидел на её лице печать такого ужаса, что понял — она не притворяется.
— Что с вами?
Она не могла перевести дыхание, прижалась к сырой стене, устремив на него обезумевшие глаза. Он быстро всё взвесил. Нет, понять ничего невозможно, но ясно, что случилось что-то серьёзное. Он хотел обнять её, но она вырвалась с такой стремительностью, что порвала оборку на платье.
— Да что с вами? — повторил он, отступая на шаг. — Вы меня боитесь? Или вам нехорошо?
Её била нервная дрожь, она не могла произнести ни слова и по-прежнему не сводила с него глаз.
Он всё ещё ничего не понимал, но ему стало жаль её.
— Вы хотите, чтобы я ушёл? — спросил он.
Знаком она дала понять, что да. Он почувствовал, что становится просто смешным.
— Правда хотите? Значит, мне уйти? — повторил он с такой нежностью, словно старался приманить ребёнка, бежавшего из дома.
— Уходите! — негромко, но резко ответила она.
Да, комедии она не разыгрывала.
Он понял, что поступит некрасиво, если будет настаивать, и сразу отступил от неё, решив, что будет вести себя, как подобает человеку воспитанному.
— Что ж, ничего не поделаешь… Но не могу же я бросить вас ночью в этом глухом подъезде! Пойдём же, поищем таксомотор, а когда найдём — я вас оставлю… Согласны?
Они молча направились к проспекту Оперы, ещё издали блиставшей огнями. Ещё не дойдя до неё, они увидели свободное такси, и по знаку Даниэля шофёр остановил машину у самого тротуара. Ринетта упорно не поднимала глаз. Даниэль открыл дверцу. Стоя на подножке, она несмело обернулась к нему, взглянула ему в лицо так, словно была не в силах удержаться, чтобы ещё раз не посмотреть на него. Он насильно улыбнулся и, сняв шляпу, сделал вид, что прощается с ней как добрый друг. Когда она убедилась, что он не намерен с ней ехать, с лица её исчезло напряжённое выражение. Она дала свой адрес шофёру. Потом обернулась к Даниэлю и сказала негромко, извиняющимся тоном:
— Простите. Сегодня вы уж оставьте меня, господин Даниэль. А завтра я вам всё объясню.
— Хорошо, до завтра, — сказал он, поклонившись. — Но где мы встретимся?
— Да, правда, где… — повторила она как-то простодушно.
— У госпожи Жюжю, если хотите? Да, да, у госпожи Жюжю. До встречи — завтра в три.
— Завтра в три.
Он протянул руку, она подала ему свою ручку, затянутую в перчатку. И он коснулся губами её пальцев.
Машина тронулась с места.
И тут Даниэлем овладела ярость. Но он сейчас же взял себя в руки, когда увидел, что молодая женщина высунулась из машины, увидел её плечи, обтянутые светлым платьем, понял, что она просит шофёра остановиться.
Даниэль одним прыжком оказался у дверцы таксомотора. Ринетта уже открыла её. Он заметил, что она подвинулась, освобождая ему место; в темноте глаза её были широко раскрыты. Он понял и бросился на сиденье рядом с ней. Когда он обнял её, она впилась губами в его губы, и он ясно почувствовал, что она уступает не из душевной слабости или от страха, она вся без остатка отдавалась ему. Она рыдала — словно от отчаяния — и невнятно шептала:
— Я бы хотела… я хотела бы…
И Даниэль был потрясён, услышав:
— Я бы хотела… иметь ребёнка… от тебя!
— Ну как, адрес прежний? — осведомился шофёр.
III
Покинув Жака и его друзей, Антуан отправился в Пасси, чтобы «посмотреть воспаление лёгких»; оттуда он поехал на Университетскую улицу в отцовский дом, где вот уже пять лет вместе с братом занимал нижний этаж. Он сидел в машине, везущей его домой, с папиросой в зубах и размышлял о том, что маленький больной явно поправляется, что его день — день врача — кончился и настроение у него превосходное.
«Надо признаться, вчера вечером гордиться мне было нечем. Вообще, когда выделение мокроты внезапно прекращается… Pulsus bonus, urina bona, sed aeger moritur…[40] Лишь бы не пропустить эндокардита. А мать ещё женщина красивая… И Париж сегодня вечером тоже очень красив…»