Ноэми с жестоким упрямством покачала головой.
— Ноэми, я не верю, что ты стала такой злой! Слушай, я тебе ещё не всё сказала; Женни больна, это правда, и я очень встревожена; но не это главное. — Её голос униженно дрогнул от того, что ей предстояло сказать. — От меня ушёл Даниэль, он исчез.
— Исчез?
— Предприняты розыски. Я не могу в такой момент оставаться одна… с больным ребёнком… Ведь правда? Ноэми, скажи ему только, чтобы он пришёл!
Госпоже де Фонтанен показалось, что молодая женщина вот-вот уступит, в её глазах она увидела сочувствие; но Ноэми отвернулась и, вздевая к потолку руки, воскликнула:
— Боже мой, чего ты от меня хочешь? Ведь я тебе говорю, что ничем не могу тебе помочь!
Госпожа де Фонтанен негодующе молчала; Ноэми обратила к ней пылающее лицо:
— Ты мне не веришь, Тереза? Не веришь? Ну что ж, тем хуже для тебя, сейчас ты узнаешь всё! Он опять меня обманул, понимаешь? Удрал неведомо куда, — удрал с другой! Вот! Теперь ты мне веришь?
Госпожа де Фонтанен стала мертвенно-бледной. Она повторила машинально:
— Удрал?
Молодая женщина бросилась на диван и зарыдала, уткнувшись в подушки.
— Ах, если б ты знала, как он мучил меня! Я слишком часто прощала — он вообразил, что я буду прощать всегда! Ну уж нет, довольно! Он публично оскорбил меня самым отвратительным образом! При мне, в моём доме соблазнил негодяйку, которую я здесь держала, служанку девятнадцати лет! Паршивка сбежала две недели назад со своим тряпьём, не попрощавшись, по-английски! А он ждал её внизу в коляске. Да-да! — взвыла она, выпрямляясь. — На моей улице, у моих дверей, средь бела дня, на глазах у соседей, — с прислугой! Представляешь себе?
Госпожа де Фонтанен прислонилась к пианино, чтобы не упасть. Она глядела на Ноэми, не видя её. Перед её взором проходило пережитое; она снова увидела Мариетту несколько месяцев назад, услышала шорохи в коридоре, вспомнила тайные отлучки мужа на седьмой этаж и тот день, когда уж больше нельзя было притворяться, что ничего не замечаешь, и пришлось рассчитать девчонку, и та задыхалась от отчаяния и просила прощения у барыни; она снова увидела набережную и ту женщину, простую работницу в чёрном платье, сидевшую на скамейке, утирая слёзы; потом наконец она заметила Ноэми тут, рядом, и отвернулась. Но помимо воли взгляд её возвратился к этой красивой девке, лежавшей поперёк дивана, к её телу, к голому плечу, которое сотрясалось от всхлипываний, вздымаясь под кружевами. Нагло всплывал мучительный образ.
А голос Ноэми доносился до неё бурными всплесками:
— Но теперь довольно, довольно! Он может вернуться, может приползти на коленях, я даже не взгляну на него! Я его ненавижу, презираю! Сотни раз я ловила его на лжи, он лгал без малейшего смысла, лгал ради игры, ради удовольствия, по привычке! Стоит ему только рот открыть — и он уже врёт! Это враль!
— Ты несправедлива, Ноэми!
Молодая женщина одним прыжком вскочила с дивана.
— И ты его защищаешь? Ты?
Но г‑жа де Фонтанен взяла себя в руки; она сказала уже совсем другим тоном:
— У тебя нет адреса этой?..
Секунду подумав, Ноэми сообщнически склонилась к ней:
— Нет, но консьержка иногда…
Тереза жестом прервала её и пошла к дверям. Молодая женщина из приличия уткнулась в подушки и сделала вид, что не замечает её ухода.
В передней, когда г‑жа де Фонтанен уже приподымала портьеру у входной двери, её обхватили руки Николь. Лицо девочки было мокрым от слёз. Тереза не успела ничего сказать. Девочка порывисто обняла её и убежала.
Консьержке очень хотелось посудачить.
— Я отправляю ей на родину приходящие на её имя письма, это в Бретани, Перро-Гирек; а родители, наверно, пересылают почту ей. Если это вас интересует… — добавила она, раскрывая засаленный список жильцов.
Прежде чем вернуться домой, г‑жа де Фонтанен зашла на почту, взяла телеграфный бланк и написала:
Викторине Ле Га. Перро-Гирек (Кот-дю-Нор), Церковная площадь.
Прошу передать г‑ну де Фонтанену, что его сын Даниэль в воскресенье исчез.
Потом она написала открытку:
Господину пастору Грегори,
Christian Scientist Society[2],
Нёйи-сюр-Сен, бульвар Бино, 2-а.
Дорогой Джеймс,
Два дня тому назад Даниэль уехал, не сообщив куда, и не подаёт о себе никаких вестей; я в тревоге. Кроме того, Женни слегла, у неё сильный жар, причина неясна. Я не знаю, где найти Жерома, чтобы сообщить ему об этом.