Однако, перелистав несколько страниц, он обнаружил цветок, — уж не василёк ли? — сухой, расплющенный, по соседству с нижеследующей классической цитатой:
«В ней сочетаются все качества, дабы быть превосходной подругой; но есть в ней также то, что заведёт вас дальше дружбы»
Ниже за тот же год, под 31 декабря, словно подбивая итог, латинская фраза выдавала бывшего воспитанника иезуитов:
Но напрасно Антуан ломал себе голову, вспоминая о каникулах девяносто пятого года, в памяти своей он не обнаружил ни буфов на рукавах, ни белого пуделька.
Прочесть всё подряд за один вечер, особенно сегодняшний, он был просто не в состоянии.
Впрочем, г‑н Тибо, по мере того как становился важной персоной в мире благотворительности, поглощённый своими многочисленными функциями за последние десять — двенадцать лет, постепенно совсем забросил тетрадь. Писал он только во время каникул, и благочестивые записи попадались всё чаще и чаще. Последняя запись датировалась сентябрём 1909 года. Ни строчки после бегства Жака, ни строчки во время болезни.
На один из последних листков была занесена менее твёрдым почерком следующая, лишённая всяческих иллюзий, мысль:
«Когда человек добивается почестей, он большей частью уже не заслуживает их. Но, возможно, господь бог в несказанной милости своей посылает их человеку, дабы помочь ему переносить неуважение, которое он питает к себе самому и которое в конце концов отравляет и иссушает источник всякой радости, всякого милосердия».
Последние страницы тетради были не заполнены.
В самом её конце к муаровому форзацу переплётчик приладил кармашек, где оказались ещё какие-то бумаги. Антуан извлёк оттуда две смешные фотографии Жиз в детстве, календарчик за 1902 год, где были отмечены все воскресенья, и письмо на розоватой бумаге:
7 апреля 1906 г.
Дорогой В. Икс. 99.
Всё то, что Вы рассказали мне о себе, с таким же основанием могла бы я рассказать и о себе тоже. Нет, не берусь объяснять, что заставило поместить это объявление меня, женщину, получившую такое воспитание, как я. До сих пор я думаю об этом с удивлением, как, очевидно, удивились и Вы, начав просматривать «Брачные предложения» в газете и уступив искушению написать неизвестной адресатке, скрывшейся под инициалами, полными для Вас тайны. Ибо я тоже верующая католичка, безоговорочно преданная принципам религии, которым я не изменяла никогда, и вся эта история, столь романтическая, не правда ли, — по крайней мере, романтическая для меня, — явилась как бы указанием свыше; видимо, господь послал нам эту минуту слабости, когда я поместила объявление, а Вы его прочитали и вырезали. За семь лет моего вдовства я, надо Вам сказать, страдаю с каждым днём всё больше именно оттого, что моя жизнь лишена любви, особенно ещё и потому, что у меня не было детей, и я лишена даже этого утешения. Но, очевидно, это не такое уж утешение, коль скоро Вы, отец двух взрослых сыновей, имеющий, наконец, домашний очаг, и, как я догадываюсь, человек деловой и очень занятый, коль скоро Вы тоже жалуетесь, что страдаете от одиночества и окружающей Вас чёрствости. Да, я, как и Вы, считаю, что сам бог вложил в нас эту потребность любить, и я молю его денно и нощно помочь мне обрести в браке, благословлённом свыше, дорогого мне человека, способного согреть мне душу, быть пламенным и верным. Этому человеку, посланцу Господню, я принесу в дар пылкую душу и всю свежесть чувств, являющуюся священным залогом счастья. Но хотя я рискую огорчить Вас, я не могу прислать то, о чём Вы просите, хотя отлично понимаю, чем продиктована ваша просьба. Вы не знаете, что я за женщина, каковы мои родители, ныне уже покойные, но по-прежнему живые для меня в моих молитвах, не знаете, в какой среде я жила до сих пор. Прошу Вас снова и снова, не судите меня по той минуте слабости, когда я, тоскуя по любви, поместила это объявление, и поймите, что такая женщина, как я, не может посылать свои фотографии, даже лестные для неё. Единственно, что я могу сделать и сделаю весьма охотно, — это попрошу своего духовника, кстати, с прошлого рождества он назначен первым викарием одного из парижских приходов, — повидаться с аббатом В., о котором Вы упоминаете в Вашем втором письме, и дать ему все сведения. А что касается моей внешности, я могу лично нанести визит аббату В., которому Вы так доверяете, и он потом Вам…»
{106}
Стр. 735.
{107}
Стр. 736.