Долгие месяцы она непрестанно думала о нём, но это были всё мысли неопределённые, смутные, теперь же, когда о нём зашла речь, она словно оцепенела.
— Он несчастлив, — настойчиво повторил пастор, — Он терзается угрызениями совести. Та жалкая тварь по-прежнему выступает в театре, но он питает к ней отвращение и не желает её больше знать. Он говорит, что не может жить без жены, без детей, и я думаю, что он говорит правду. Он просит у вас прощения; он согласен на любые условия, только бы остаться вашим супругом; он просит вас отказаться от мысли о разводе. Ныне лицо его — я это ощутил — точно лик праведника; он теперь прямодушен и добр.
Она молчала, устремив глаза вдаль. Её полные щеки, немного отяжелевший подбородок, мягко очерченный нежный рот — всё дышало такой снисходительностью и добротой, что Грегори решил: она прощает.
— Он говорит, что вы оба должны в этом месяце предстать перед судьёй для примирения, — продолжал Грегори, — и только затем начнётся вся эта бракоразводная канитель. И он умоляет простить его, ибо он действительно в корне переменился. Он говорит, что он совсем не такой, каким кажется, что он лучше, чем мы думаем. Я тоже так полагаю. Он теперь хочет работать, если сумеет подыскать какую-нибудь работу. И если вы согласитесь, он будет жить здесь, вместе с вами, вступив на стезю обновления и исправления.
Он увидел, как искривился её рот, задрожал подбородок. Она передёрнула плечами и сказала:
— Нет.
Тон был резкий, взгляд горестный и надменный. Её решение казалось бесповоротным. Грегори откинул голову, закрыл глаза и долго молчал.
— Look here,[27]— сказал он потом совсем другим голосом, далёким и холодным. — Я расскажу вам одну историю, которая вам неизвестна. Это история о человеке, который любил. Итак, слушайте. Ещё совсем молодым человеком он был обручён с бедной девушкой, такой доброй и красивой, так любимой богом, что и он её полюбил… — Его взгляд стал тяжёлым. — …всей душой, — договорил он с особой интонацией. Потом, словно с трудом вспомнив, на чём он остановился, продолжал уже гораздо быстрее: — И вот что произошло после свадьбы: этот человек понял, что его жена любила не только его, что она любила другого человека, который был их другом и бывал у них в доме как брат. Тогда бедный муж увёз жену в далёкое путешествие, чтобы помочь ей забыть; но он понял, что отныне она будет любить лишь его друга и никогда не полюбит его; и начался ад. Он увидел, что прелюбодеяние вошло в плоть его жены, и вошло в её сердце, и наконец проникло ей в душу, ибо она стала несправедлива и зла. Да, — проговорил он сурово, — это было поистине страшно: она стала злой из-за того, что ей помешали любить; и он тоже стал злым, потому что вокруг них было лишь отрицание. И как вы думаете, что же сделал тогда этот человек? Он стал молиться. Он думал: «Я люблю человеческое существо, и ради него я должен отвергнуть зло». И в радости позвал он жену свою и своего друга к себе в комнату, протянул им Новый завет и сказал: «Я сам пред лицом бога торжественно сочетаю вас браком». И все трое заплакали. Но потом он сказал: «Не бойтесь: я ухожу и никогда больше не помешаю вашему счастью». — Грегори прикрыл ладонью глаза и произнёс совсем тихо: — Ах, dear, какое великое воздаяние божье — память об этой самозабвенной любви! — Он поднял голову. — И как он сказал, так и сделал: оставил им всё своё состояние, ибо был несметно богат, а она бедна, как Иов многострадальный{39}. И уехал далеко-далеко, на другой конец света, и я знаю, что он живёт одиноко вот уже семнадцать лет, без денег, зарабатывая себе на жизнь, так же, как я, простым помощником санитара в Christian Scientist Society.
Госпожа де Фонтанен смотрела на него с волнением.
— Погодите, — живо сказал он, — теперь я доскажу вам, чем это кончилось. — Его лицо дёргалось; костлявые пальцы, лежавшие на спинке стула, внезапно переплелись. — Он думал, бедняга, что оставляет им счастье и увозит с собою всё злобное и дурное; но тут-то и скрыта тайна господня: злое осталось там, с ними. Они посмеялись над ним. Они изменили Духу. Приняли жертву его со слезами, но в сердце своём они глумились над ним. Распространяли о нём ложь по всему gentry.[28] Пускали по рукам его письма. Обратили против него его мнимую покладистость. Заявили даже, что он оставил жену без единого пенни, чтобы жениться в Европе на другой женщине. Чего только не наговорили они! И обманом добились обвинительного приговора против него в деле о разводе.
{39}
Стр. 213.