Таким образом, всё создавало впечатление широко и искусно задуманной махинации. Какую роль сыграла в ней Германия? Германофилы обвиняли во всём Россию и объясняли поведение немцев тем, что Германия, мол, внезапно обнаружила опасные замыслы панславизма и всю серьёзность военных приготовлений, уже начатых Россией. В Берлине в правительственных сферах делали вид, будто до последнего дня руководители Германской империи не имели ни малейшего представления об австрийских требованиях и узнали о них только из сообщения, сделанного всем прочим державам. Ягов[102], государственный секретарь с Вильгельмштрассе[103] будто бы уверял в этом английского посла. Но, с другой стороны, было известно, что текст этих требований передан Берлину, по крайней мере, за два дня до их вручения Сербии.
Следовало ли из этого заключить, что Германия официально поддерживает Австрию и хочет войны? Траутенбах, который только что прибыл из Берлина и которого Жак в этот вечер встретил в кабинете Стефани, протестовал против столь упрощённых умозаключений. Поведение Германии, по его словам, объяснялось тем, что берлинские военные круги всё ещё верили в неподготовленность России. Если их расчёт был правилен и риск всеобщего вооружённого конфликта сводился к нулю, вследствие вынужденной пассивности русских, обе германские империи могли позволить себе всё, что угодно: они играли наверняка. Главное — действовать быстро и энергично. Надо, чтобы австрийские войска оказались в Белграде до того, как державы Тройственного согласия смогут вмешаться или хотя бы договориться между собой о совместных действиях. Тогда выступит на сцену Германия; свободная от подозрений в сообщничестве или какой-либо преднамеренности, она предложит своё посредничество для локализации конфликта и ликвидации его путём переговоров, инициативу которых она возьмёт на себя. Ради того чтобы спасти мир, Европа поспешит принять германский арбитраж и без особых споров принесёт в жертву интересы Сербии. Таким образом, благодаря Германии всё придёт в норму, а в выигрыше останутся центральные державы: двуединая монархия на долгое время укрепится, и Тройственный союз одержит беспрецедентную дипломатическую победу. Эти предположения по поводу тайных планов Германии подтверждались и некоторыми конфиденциальными сведениями, почерпнутыми в кругах, близких к итальянскому посольству в Берлине.
Стефани вызвали к патрону, и Жак увёл Траутенбаха в «Прогресс».
Весь маленький зал кафе был в волнении. Сообщения вечерних газет, новости, принесённые редакторами «Юманите», вызвали противоречивые и страстные комментарии.
Около девяти часов в воздухе вдруг повеяло оптимизмом. Пажес несколько минут беседовал с патроном. И нашёл его менее встревоженным. Жорес сказал; «Не было бы счастья, да несчастье помогло… Австрийский жест заставит народы Европы стряхнуть с себя спячку». С другой стороны, последние телеграммы приносят многочисленные доказательства активности Интернационала. Социалистические партии Бельгии, Италии, Германии, Австрии, Англии, России поддерживают постоянную связь с Французской социалистической партией, ведут широкую подготовку ко всеобщей демонстрации. Только что получены весьма точные и обнадёживающие сведения от Германской социал-демократической партии, которая выступает в некотором смысле гарантом мирных намерений своего правительства: ни Бетман, ни Ягов, ни ещё менее кайзер — как уверяют социал-демократы — не допустят, чтобы их втянули в войну; следовательно можно рассчитывать на энергичное и действенное вмешательство Германии в пользу мира.
Из России тоже поступали успокоительные сведения. После получения австрийской ноты было созвано срочное заседание совета министров под председательством самого царя, которое решило немедленно обратиться к австрийскому правительству с настойчивым предложением продлить срок ультиматума, поставленного Сербии. Это ловкое предложение, которое не касалось существа дела и ставило лишь второстепенный вопрос об отсрочке, Вена вряд ли смогла бы отвергнуть. А отсрочка хотя бы на два-три дня обеспечивала дипломатическим канцеляриям Европы возможность договориться насчёт какой-либо общей линии поведения. Впрочем, русское министерство иностранных дел, не теряя времени, уже начало с некоторыми из послов, аккредитованных при петербургском дворе, энергичные переговоры, которые не могли не принести определённых результатов. Почти тотчас же телеграмма из Лондона дала новые основания для этих надежд.
103