— Военного?
— Ничего не поделаешь: все государства, естественно, думают о возможной мобилизации и на всякий случай готовятся к этому… В Бельгии уже сегодня состоялось под председательством де Броквиля[120] чрезвычайное совещание, очень похожее на превентивный военный совет: предполагается перевести из запаса на действительную службу резервистов трёх возрастов, чтобы иметь под ружьём на сто тысяч человек больше… У нас то же самое: сегодня утром на Кэ-д’Орсе было заседание кабинета министров, где пришлось из осторожности, обсудить вопрос о подготовке к войне. В Тулоне, в Бресте корабли сосредоточиваются в портах. В Марокко послано телеграфное распоряжение незамедлительно погрузить на суда пятьдесят батальонов чернокожих войск для отправки во Францию. И так далее… Все правительства одновременно вступают на этот путь, и, таким образом, мало-помалу положение ухудшается само собой. Ибо в генеральном штабе нет ни одного специалиста, который не знал бы, что раз уж приведён в действие дьявольский механизм, именующийся всеобщей мобилизацией, то просто физически невозможно замедлить подготовку и выжидать. И вот, даже самое миролюбивое правительство оказывается перед этой дилеммой: развязывать войну только потому, что к ней готовишься. Или же…
— Или же отменить прежние приказы, дать задний ход, остановить подготовку!
— Вот именно. Но тогда надо иметь полную уверенность в том, что в течение долгих месяцев мобилизация не понадобится…
— Почему?
— Потому что — и это тоже аксиома, бесспорная для специалистов, — внезапная остановка разрушает все составные части этого сложного механизма и на долгое время выводит его из строя. Ну, а какое же правительство в настоящий момент может быть уверенным в том, что ему не придётся в ближайшее же время снова объявить мобилизацию?
Антуан молчал. Он с волнением смотрел на Рюмеля. Наконец он прошептал:
— Это чудовищно…
— Самое чудовищное, друг мой, то, что за всем этим, может быть, нет ничего, кроме игры! Всё происходящее сейчас в Европе, есть, может быть, всего-навсего гигантская партия в покер, в которой каждый стремится выиграть, взяв противника на испуг… Пока Австрия втихую душит коварную Сербию, её партнёр, Германия, строит угрожающую мину, может быть, лишь с целью парализовать действия России и попытки держав добиться примирения. Как в покере: выиграют те, кто сможет лучше всего и дольше всего блефовать… Но дело в том, что, как и в покере, никто не знает карт соседа. Никому не ведомо, какова доля хитрости и какова доля подлинной агрессивности в поведении той же Германии или в поведении России. До последнего времени русские всегда пасовали перед дерзкими выпадами Германии. Поэтому понятно, что Германия и Австрия считают себя вправе рассуждать так: «Если мы станем удачно блефовать, если сделаем, вид, будто на всё готовы, Россия снова капитулирует». Но возможно также и другое: именно потому, что Россия всегда бывала вынуждена уступать, она на этот раз и вправду бросит на стол свой меч[121].
— Чудовищно!… — повторил Антуан.
Безнадёжным жестом опустил он на поднос автоклава шприц, который всё время держал в руках, и сделал несколько шагов по направлению к окну. Слушая, как Рюмель описывает ему европейскую политику, он испытывал мучительную тревогу как пассажир на судне, внезапно в разгар шторма обнаруживший, что весь командный состав экипажа сошёл с ума.
Наступило молчание.
Рюмель поднялся. Он пристёгивал подтяжки. Машинально оглядевшись по сторонам, словно для того, чтобы убедиться, что его не слышат, он подошёл к Антуану.
— Послушайте, Тибо, — сказал он, понизив голос. — Мне бы не следовало разглашать такие вещи, но ведь вы, как врач, умеете хранить тайну? — Он посмотрел Антуану в лицо. Тот молча наклонил голову. — Так вот… В России происходят невероятные вещи! Его высокопревосходительство господин Сазонов в некотором роде заранее поставил нас в известность, что его правительство отвергнет всякие примирительные шаги!… И действительно, мы только что получили из Петербурга в высшей степени тревожные известия. Намерения России, по-видимому, недвусмысленны: там уже вовсю идёт мобилизация! Ежегодные манёвры прерваны, воинские части спешно возвращаются по местам. Четыре главных русских военных округа — Московский, Киевский, Казанский и Одесский — мобилизуются!… Вчера, двадцать пятого, или даже, возможно, позавчера во время военного совета генеральный штаб добился от царя письменного приказа как можно скорее подготовить «в качестве меры предосторожности» демонстрацию силы, направленную против Австрии… Германии это, без сомнения, известно, и этого вполне достаточно, чтобы объяснить её поведение. Она тоже втайне начала мобилизацию; и, увы, она имеет все основания торопиться… Впрочем, не далее как сегодня она предприняла весьма важный шаг: открыто предупредила Петербург, что если русские военные приготовления не прекратятся и, тем более, если они усилятся, она вынуждена будет объявить всеобщую мобилизацию; а это, уточняет она, означало бы европейскую войну… Что ответит Россия? Если она не уступит, её ответственность, и без того тяжёлая, окажется ужасающей… А между тем… маловероятно, чтобы она уступила.
121