Он улыбнулся, не давая никаких дальнейших объяснений. Мурлан несколько секунд пристально смотрел на него. Но он не задал ни одного вопроса и только кивнул головой в знак согласия. Когда они расставались, он на миг задержал руку Жака в своей.
— Желаю успеха… — сказал он. (И на этот раз не прибавил: «мальчуган»).
Жак вернулся в редакцию. До свидания, которое он назначил Женни, оставалось только полчаса.
Из кабинета Жореса выходила группа социалистов, среди которых он узнал Кадье, Компер-Мореля[126], Вайяна, Самба[127]. Потом он увидел, как они зашли к Галло. Он повернулся и постучал в дверь Стефани; тот был один и стоял, склонясь над столом, заваленным иностранными газетами.
Стефани был высокий и худой, со впалой грудью и острыми плечами. Его длинное лицо, обрамлённое чёрными волосами, всё время дёргалось, что делало его похожим на бесноватого. Этот человек отличался всепожирающей активностью южанина (он был родом из Авиньона). Окончив университет со званием преподавателя истории, он несколько лет был учителем в провинции, прежде чем посвятил себя политической борьбе; те, кто у него учился, не забыли о нём. Жюль Гед устроил его в «Юманите». Жорес, человек могучего здоровья, сторонился болезненных людей; он ценил Стефани, не питая к нему особой симпатии. Всё же он предоставил ему руководящий пост в газете и поручал трудные дела.
В этот день для связи с социалистической фракцией парламента и административной комиссией партии он выбрал именно его. Жорес старался добиться официального протеста со стороны социалистов — членов парламента против какого бы то ни было вооружённого вмешательства России; он всё настойчивее требовал на Кэ-д’Орсе, чтобы Париж отказался от совместного с Петербургом выступления и сохранил полную свободу действий, что позволило бы ему сыграть в Европе роль арбитра-миротворца.
Только что Стефани имел длинную беседу с патроном. Он не скрыл от Жака, что тот находился в крайне нервном состоянии. Жорес решил, что завтра «Юманите» выйдет со следующим угрожающим заголовком: «Сегодня утром начнётся война».
Он составил совместно со Стефани проект воззвания, в котором социалистическая партия от имени трудящихся Франции заявляла всей Европе о своей воле к миру. Стефани запомнил из него целые фразы и цитировал их своим певучим голосом, прохаживаясь большими шагами по комнате. Его птичьи глазки за стёклами очков шныряли во все стороны, а костлявый и горбатый нос выдавался вперёд, точно клюв.
— «Социалисты призывают всю страну протестовать против политики насилия…» — декламировал он, подняв руку. Сегодня он чувствовал потребность закалить свою веру, повторяя, словно церковную литанию, бодрящие призывы декларации, — это было заметно и производило трогательное впечатление.
Днём в редакции был получен аналогичный текст от германских социалистов. Жорес сам перевёл его с помощью Стефани:
«На нас надвигается война! Мы не хотим войны! Да здравствует примирение народов! Сознательный пролетариат Германии во имя человечества и цивилизации выражает свой самый пламенный протест!… Он властно предписывает германскому правительству использовать своё влияние на Австрию в интересах мира. Если же ужасная война не может быть предотвращена, он требует, чтобы Германия ни под каким видом не вмешивалась в конфликт!»
Жорес желал, чтобы оба манифеста были развешаны друг подле друга в виде двух одинаковых плакатов по всему Парижу, по всем большим городам — и как можно скорее. Все принадлежащие социалистам типографии в ту же ночь должны были перейти исключительно на эту работу.
— В Италии тоже работают неплохо, — сказал Стефани. — Группа депутатов-социалистов, съехавшихся в Милане, приняла резолюцию, требующую немедленного и чрезвычайного созыва итальянской палаты депутатов, которая должна заставить правительство публично заявить, что Италия не последует за своими союзниками.
Быстрым движением он схватил один из лежавших на столе листков:
— Вот вам перевод одного социалистического манифеста, опубликованного в газете Муссолини «Аванти»: «Италия может занять только одну позицию: нейтралитет! Потерпит ли итальянский пролетариат чтобы его снова погнали на бойню? Пусть раздастся единодушный крик: „Долой войну! Ни одного человека! Ни одного гроша!“»
Этот перевод должен был появиться на первой странице завтрашнего номера «Юманите».
— В среду, — продолжал Стефани, — в Брюсселе состоится пленум Международного бюро, а вечером большой митинг протеста под председательством Жореса, Вандервельде[128] от Бельгии, Гаазе[129] и Молькенбура[130] от Германии, Кейр-Харди от Англии, Рубановича[131] от России… Это будет грандиозно… Всех свободных в данный момент активистов во всех странах призывают принять участие в поездке, чтобы этот митинг превратился в мощную всеевропейскую демонстрацию. Надо показать, что пролетариат всего мира восстаёт против политики правительств!
126
127
128
129
130
131