В коридоре Всеобщей конфедерации труда он поймал любопытный, суровый взгляд, который устремил на Женни один из случайно встреченных товарищей. И вдруг он увидел её такой, какой она была здесь, на этой пыльной площадке, среди рабочих, увидел её изящный английский костюм, креповую вуаль, а в манере держать себя, во всём её облике — нечто не поддающееся определению: след, отпечаток иной социальной среды. Ему стало неловко, и он вышел с ней на улицу.
Пробило семь часов. Бульварами они дошли до Биржи.
Женни устала. Могучая жизненная энергия, исходившая от Жака, порабощала её и в то же время истощала её силы. Она вспомнила, что когда-то, в Мезон-Лаффите, ей приходилось уже испытывать в его присутствии это самое ощущение усталости, изнеможения, — усталости, являвшейся следствием того неослабевающего напряжения, которого он как бы требовал от окружающих, которое он почти предписывал своим голосом, властным взглядом, резкими скачками мысли.
Когда они подходили к редакции «Юманите», мимо них пробежал Кадье.
— На этот раз кончено! — крикнул он. — Германия объявила мобилизацию! Россия добилась своего!
Жак ринулся к нему. Но Кадье был уже далеко.
— Надо разузнать. Подождите меня здесь. (Он не решался привести девушку в редакцию.)
Она перешла дорогу и стала прохаживаться по противоположному тротуару. Люди, как пчёлы в улье, роились у подъезда дома, куда скрылся Жак, то входили, то выходили обратно.
Через полчаса он вышел. Лицо его было искажено волнением.
— Это официально. Известие получено из Германии. Я видел Грусье, Самба, Вайяна, Реноделя[163]. Все они там, наверху, и ждут подробностей. Кадье и Марк Левуар всё время бегают из редакции на Кэ-д’Орсе и обратно… В ответ на усиление военных приготовлений России Германия мобилизуется… Настоящая ли это мобилизация? Жорес утверждает, что нет. Это то, что по-немецки называется Kriegsgefahrzustand! Случай, по-видимому, предусмотренный их конституцией. Жорес, со словарём в руках, даёт почти буквальный перевод: «Состояние военной опасности… Состояние военной угрозы…» Патрон изумителен: он не желает терять надежды! Он ещё под впечатлением своей поездки в Брюссель, бесед с Гаазе и с немецкими социалистами. Он всецело им доверяет: «Пока эти с нами, ничто ещё не потеряно!» — повторяет он.
Взяв Женни под руку, Жак быстро увлёк её вперёд. Они несколько раз обошли квартал.
— Что будет делать Франция? — спросила Женни.
— По-видимому, в четыре часа состоялось экстренное заседание совета министров. В официальном коммюнике прямо говорится, что совет рассмотрел «меры, необходимые для защиты наших границ». Агентство Гавас сообщает в вечерних газетах, что наши войска прикрытия вышли на передовые позиции. Но в то же время говорят, что генеральный штаб решил оставить вдоль всей границы незанятую зону в несколько километров, чтобы у неприятеля не оказалось предлога для конфликта… Как раз сейчас германский посол совещается с Вивиани… Галло, которому хорошо известно положение вещей в Германии, настроен крайне пессимистически. Он говорит, что не следует обольщаться относительно смысла этой формулировки, что Kriegsgefahrzustand — это замаскированный способ провести мобилизацию до официального приказа о ней… Так или иначе, но в настоящую минуту в Германии осадное положение, а это означает, что на прессу надет намордник, что никакие выступления против войны там уже невозможны… Вот это, на мой взгляд, пожалуй, важнее всего: спасение могло бы прийти только через народное восстание… Однако Стефани, как и Жорес, упорно сохраняет оптимизм. Они говорят, что кайзер, выбрав эту предварительную меру, вместо того чтобы прямо опубликовать приказ о мобилизации, доказал этим своё желание сохранить мир. В конце концов, это вполне правдоподобно. Германия предоставляет, таким образом правительству Петербурга последнюю возможность сделать шаг к примирению, быть может, отменить русскую мобилизацию. Со вчерашнего дня между кайзером и царём происходит, кажется, непрерывный обмен личными телеграммами… Когда я прощался со Стефани, Жореса вызвали к телефону из Брюсселя; все они, видимо, надеялись получить какое-то важное известие… Я не остался, мне хотелось посмотреть, как вы…