В этот миг Патерсон стрелою пролетел между Митгергом и Жаком:
— Слушайте! Что это такое кричат?
— В чём дело? — спросил Мейнестрель, обернувшись к Альфреде.
Они уже пересекли бульвар и входили в улицу Кандоль. Навстречу им, переходя с одного тротуара на другой, бежали трое газетчиков и выкрикивали во всё горло:
— Экстренный выпуск! «Политическое убийство в Австрии!»
Митгерг встрепенулся:
— В Австрии?
Патерсон опрометчиво бросился по направлению к ближайшему из крикунов. Но лишь описал полукруг и возвратился, держа с небрежным видом руку в кармане.
— У меня не хватает денег… — жалобно сказал он, сам улыбаясь своему эвфемизму.
Митгерг тем временем уже купил газету и пробегал её глазами. Все окружили его.
— Unglaublich![33] — бормотал он, поражённый.
Он протянул газетный лист Пилоту.
Мейнестрель взял его и быстро, спокойным голосом, не выдававшим никакого волнения, прочёл сперва напечатанную крупным шрифтом шапку:
«Сегодня утром в Сараеве[34], главном городе Боснии провинции, недавно аннексированной Австрией, эрцгерцог Франц-Фердинанд, наследник австро-венгерского престола, и эрцгерцогиня, его жена, во время официальной церемонии были убиты револьверными выстрелами. Стрелял молодой боснийский революционер…»
— Unglaublich!… — повторил Митгерг.
X
Две недели спустя Жак, в сопровождении австрийца по имени Бём, возвращался из Вены дневным скорым поездом.
Важные и тревожные известия, доверительно сообщённые ему накануне Хозмером, заставили Жака прервать расследование и поспешно возвратиться в Швейцарию, чтобы уведомить обо всём Мейнестреля.
В этот воскресный день, 12 июля, Митгерг, которого послал Жак, опасавшийся нескромных расспросов товарищей, около шести часов вечера входил в «Локаль». Он быстро поднялся по лестнице, ответил торопливой улыбкой на приветствия друзей и, пробираясь между людьми, толпившимися в первых двух комнатах, прошёл прямо в третью, в которой, как он знал, находился Пилот.
В самом деле, сидя на своём привычном месте, рядом с Альфредой, Мейнестрель говорил перед десятком внимательных слушателей. Казалось, что его речь главным образом обращена к Прецелю, стоящему в первом ряду.
— Антиклерикализм? — говорил Мейнестрель. — Жалкая тактика! Возьмите, хотя бы вашего Бисмарка с его пресловутой «культуркампф»[35]. Его преследования послужили только к укреплению немецкого клерикализма…
Митгерг с озабоченным лицом упорно следил за взглядом Альфреды. Наконец он смог подать ей знаки, отделясь от группы, отошёл к окну.
Прецель сделал Пилоту какое-то возражение, которого Митгерг не расслышал. Посыпались различные реплики. Споры по частным вопросам вызвали перемещения в группе слушателей. Альфреда воспользовалась этим, чтобы встать и подойти к австрийцу.
Сухой голос Мейнестреля зазвучал снова:
— Я думаю, что не этот идиотский антиклерикализм, столь дорогой буржуазным вольнодумцам девятнадцатого века, избавит массы от ига религии. Проблема и здесь остаётся социальной. Религиозные учреждения — социальны. Во все времена религия черпала свою основную силу в страданиях порабощённого человека. Религия всегда играла на нищете. В тот день, когда у неё исчезнет эта точка опоры, религия потеряет жизнеспособность. Когда человечество станет счастливее, современные религии будут над ним не властны…
— В чём дело, Митгерг? — прошептала Альфреда.
— Тибо вернулся… Он хочет видеть Пилота.
— Почему он не пришёл сюда?
— Похоже, что там творятся нехорошие дела, — сказал Митгерг вместо ответа.
— Нехорошие дела?
Она пытливо вглядывалась в лицо австрийца, думая о миссии Жака в Веже.
Митгерг развёл руками, чтобы показать, что он ничего точно не знает; и в течение нескольких секунд он раскачивался, как молодой медведь, приподняв брови и выкатив глаза за стёклами очков.
— Тибо приехал с Бёмом, моим соотечественником, который завтра отправляется в Париж. Совершенно необходимо, чтоб Пилот принял их сегодня же.
— Сегодня?… — Альфреда размышляла. — Ну что ж, приходите к нам, это лучше всего.
— Хорошо… Вызови Ричардли.
— И Пата тоже, — торопливо сказала она.
Митгерг, не любивший англичанина, уже готов был возразить: «Почему Пата?». Тем не менее он выразил согласие, на секунду прикрыв веки.
34
35