— Конечно, — добавил Жак, — всякий раз, когда думаешь об Австрии, следует не терять из виду австро-германский блок… Германию и её «будущее на морях»[37], которое противопоставлено Англии… Германию, которая подвергнута торговой блокаде и ищет путей для новой экспансии… Германию с её «Drang nach Osten»[38], Германию и её виды на Турцию… Отрезать России путь к проливам… Железнодорожная линия к Багдаду, к Персидскому заливу, к английской нефти, путь в Индию и так далее… Всё это связано между собой… А на заднем плане не надо забывать доминирующих над всем этим двух мощных группировок капиталистических держав, ищущих столкновения!
— Разумеется, — сказал Мейнестрель.
Бём кивнул в знак согласия.
Воцарилось молчание.
Австриец повернулся к Пилоту и спросил серьёзным тоном:
— Правильно?
— Необычайно ясно! — решительно заявил Мейнестрель.
Пилот редко хвалил кого-либо, и все, за исключением Бёма, были удивлены. Альфреда внезапно изменила своё мнение и стала присматриваться к австрийцу с большим вниманием.
— А теперь, — сказал Мейнестрель, глядя на Жака и немного откинувшись назад, — послушаем, что говорит Хозмер и каковы новые факты.
— Новые факты? — начал Жак. — Сказать правду, их нет… Пока ещё нет… Лишь предвестия…
Он выпрямился быстрым движением, так что лоб его скрылся в тени; жёлтый свет лампы озарял нижнюю часть лица, выступающий вперёд подбородок и большой рот с горькой складкой.
— Предвестия очень серьёзные, которые позволяют предусмотреть, — может быть, в скором времени, — новые события… Я подвожу итог: со стороны Сербии — глубокое народное возмущение в результате непрекращающихся выпадов против её национальных стремлений… со стороны России — явная тенденция к поддержке славянских притязаний; настолько очевидная, что после убийства эрцгерцога русское правительство, полностью подчиняясь влиянию генерального штаба и националистических кругов, заявило через своих послов, что оно решительно выступит на защиту Сербии. Хозмер получил эти сведения из Лондона… Со стороны Австрии — ярость правящих кругов, униженных последним поражением, и серьёзное беспокойство за будущее. Как говорит Хозмер, с этим взрывчатым грузом взаимной ненависти, обид и домогательств мы летим теперь в неизвестность… Неизвестность началась с внезапного удара двадцать восьмого июня — с сараевского убийства… Сараево, боснийский город… Сараево, где после шести лет австрийской аннексии население сохранило верность Сербии… Хозмер склонен полагать, что некоторые сербские официальные деятели более или менее непосредственно помогали подготовить это преступление. Но доказать это трудно… Для австрийского правительства это убийство, вызвавшее негодование европейского общественного мнения, создаёт неожиданный шанс. Шанс поймать Сербию на месте преступления! Свести с нею счёты раз навсегда! Поднять престиж Австрии и тут же без промедлений создать эту новую Балканскую лигу, которая должна обеспечить австрийскую гегемонию в Центральной Европе! Следует признать, что для государственных деятелей это довольно соблазнительно. Поэтому венские правители не колеблются. В настоящее время они вырабатывают план действий.
Первый пункт заключается в том, чтобы установить соучастие Сербии в преступлении. Вена приказывает немедленно произвести официальное расследование в Белграде и во всём сербском королевстве. Нужно во что бы то ни стало получить доказательства. Между тем пока что этот первый пункт программы, по-видимому, провалился. Удалось установить всего-навсего несколько имён сербских офицеров, замешанных в антиавстрийском движении в Боснии. Несмотря на строгие указания, расследователи не смогли прийти к заключению о виновности сербского правительства. Естественно, что их доклад был положен под сукно. Его тщательно скрыли от журналистов. Но Хозмеру удалось раздобыть эти материалы. Они здесь, — добавил он, положив руку на толстый пакет на столе, с красными печатями, выделявшимися в свете лампы.
Задумчивый взгляд Мейнестреля на мгновение остановился на пакете и снова устремился на Жака; тот продолжал:
— Что же сделало австрийское правительство? Оно оставило всё это без внимания. И здесь мы имеем явное доказательство того, что оно преследовало тайную цель. При его попустительстве стали писать, что соучастие Сербии — установленный факт. Официальная печать не перестаёт обрабатывать общественное мнение. К тому же нетрудно было сыграть на убийстве. Митгерг и Бём могут подтвердить, что личность наследника престола священна там в глазах народа. В настоящее время нет ни одного австрийца или венгра, который не был бы убеждён, что сараевское убийство есть результат заговора, поощряемого сербским правительством, а может быть, и русским, и имеющего целью выразить протест против аннексий Боснии; ни одного, кто не считал бы себя оскорблённым и не стремился к мести. Именно этого и хотели в высоких сферах. На следующий же день после убийства было сделано всё, чтобы раскалить национальное самолюбие!
37