— Я часто встречался в то время с госпожой де Батенкур. Эта дама знала буквально весь Париж! В двадцать четыре часа она устроила мне аудиенцию, которой я безуспешно добивался в течение полутора месяцев; благодаря ей я смог лично увидеться с министром, поговорить с ним на свободе, изложить ему все мои претензии, всё, что наболело у меня на сердце… Визит длился почти два часа, мой милый. И это решило всё.
Антуан молчал. Он внимательно рассматривал пустую чашку, хотя рассматривать было нечего. Спохватившись, он для виду налил себе немного молока.
— А ваша маленькая протеже стала славной девушкой, — сказал Филип, удивляясь, что Антуан не расспрашивает его о Гюгете. — Я не теряю её из виду… Она приходит показаться раз в три-четыре месяца…
«Знал ли он о моей связи с Анной?» — подумал Антуан. И заставил себя спросить:
— Она живёт в Турени?
— Нет, в Версале, вместе со своим отчимом. Батенкур поселился в Версале, хотел остаться вблизи Парижа. Его лечит Шатено. Ну и невезучий этот Батенкур!
«Нет, — подумал Антуан. — Если бы он знал, он не сказал бы „невезучий“».
— А вы знаете, как он был ранен?
— Да, смутно… Кажется, во время отпуска?
— Он два года провёл на фронте, и хоть бы царапина! И потом ночью в Сен-Жюст-ан-Шоссе — он ехал в отпуск — их поезд задержался на запасных путях. И как раз в это время немецкие аэропланы бомбардировали вокзал! Когда его нашли, лицо у него было разбито вдребезги, один глаз потерян, другой под угрозой… Шатено систематически следит за его состоянием. Вы знаете, он почти ослеп…
Антуан вспомнил ясные, честные глаза Симона в тот вечер, когда тот пришёл к нему на Университетскую улицу незадолго до мобилизации, после чего Антуан решил порвать с Анной.
— А что… — начал он. Голос его был так слаб, что Филип нагнулся к нему. — А госпожа де Батенкур с ним?
— Да ведь она в Америке!
— Ах, так! — Сам не зная почему, Антуан вдруг почувствовал облегчение.
Филип, молча, улыбаясь, пережидал, пока Дени поставит миску с вишнёвым компотом.
— Да… Эта дамочка… — начал Филип, медленно наливая себе компоту в тарелку и провожая взглядом Дени, выходившего из комнаты, — странное она, по-видимому, существо! — Он помолчал, держа ложку у рта. — А ваше мнение?
«Знает или нет?» — снова подумал Антуан.
Он неопределённо улыбнулся. (В присутствии Патрона Тибо терял весь свой апломб и как бы автоматически становился молодым врачом, который поначалу терялся в присутствии доктора Филипа.)
— Да, в Америке!… Последний раз, когда я видел девочку, она мне сказала: «Мама, конечно, поселится в Нью-Йорке; там у неё много друзей». Говорят, что её послал туда с каким-то поручением один из бесчисленных комитетов французской пропаганды… И что её поездка совпала с возвращением в Соединённые Штаты некоего американского капитана, который состоял одно время в Париже при посольстве.
«Нет, — решил Антуан. — Явно не знает».
Филип выплюнул на тарелку косточки, обтёр бородку и продолжал:
— По крайней мере, так утверждает Лебель; он всё ещё руководит госпиталем, основанным госпожой де Батенкур в её имении возле Тура. Говорят, она до сих пор субсидирует госпиталь по-царски… Но Лебелю верить не приходится: утверждают, что и сам он, несмотря на свои седины, был… слишком интимным её сотрудником… Тогда понятно, почему он бросил всё и провёл безвыездно в Турени всю первую зиму войны… А почему вы больше не пьёте?
— Я с трудом выпиваю две чашки, — пробормотал, улыбаясь, Антуан. — Не выношу молока!
Филип не настаивал, сложил салфетку, поднялся с места.
— Пойдёмте в кабинет! — Он дружески взял Антуана под руку и, продолжая разговаривать, направился к дверям. — А вы читали, какие условия мира предложили Центральные державы Румынии?[222] Симптоматично, не правда ли? Вот теперь они и с горючим. Да, им повезло! Что может принудить их теперь заключить мир?
— Прибытие американских войск!
— Ну, знаете… Если немцы этим летом не одержат решительной победы, — а это маловероятно, хотя и говорят, что они вновь намереваются наступать на Париж, — то они в следующем году сумеют противопоставить американским материальным ресурсам и американским солдатам русские материальные ресурсы и русских солдат… Ещё один резервуар, фактически неисчерпаемый… К чему, по-вашему, может привести борьба двух противников, примерно равных по силе, если ни тот, ни другой не хотят идти ни на какие компромиссы и если ни одна сторона не располагает превосходством сил, обеспечивающим победу? Они неизбежно будут противостоять друг другу до полного истощения.
222