Выбрать главу

Методически продолжаю свои попытки приспособиться к жизни. Упражнения воли, которые благотворны уже сами по себе. Снова начал читать газеты. Война, речь фон Кюльмана в рейхстаге[224]. Он очень справедливо сказал, что никогда мир не установится, покуда всякое предложение будет заранее считаться манёвром, попыткой разложить противника. Союзная пресса снова пытается ввести в обман общественное мнение. Но эта речь вовсе не «агрессивна», нисколько, скорее даже умиротворяющая и многозначительная.

(Написал это не без некоторого кокетства. Я по-прежнему одержим войной, это чувство не угасло во мне, и думаю, что оно будет жить во мне до конца дней моих. Но сейчас тем не менее я несколько насилую себя.)

Кончаю. Эта болтовня для меня целебна, скоро я снова напишу Вам. Мы раньше плохо знали друг друга, Женни, но Ваше письмо излучает огромное тепло, и я почувствовал, что во всём мире у меня нет ни одного друга, кроме Вас.

Антуан.
Мускье, 30 июня..

Вы удивитесь сейчас, дорогая Женни. Знаете, чем я занимался вчера весь вечер? Подводил счета, разбирал бумаги, писал деловые письма. Уже несколько дней я собирался это сделать. Мне не терпелось уладить свои денежные дела. Сознавать, что после меня всё останется в порядке. Скоро я уже не смогу сделать нужного усилия. Итак, воспользоваться моментом, когда эти вопросы ещё представляют для меня интерес…

Простите за тон письма. Я должен ввести опекуншу Жан-Поля в курс моих дел, поскольку к нему перейдёт всё, что я имею.

Это, конечно, не бог весть что. От ценных бумаг, доставшихся мне после отца, останется очень немного! Я здорово порастряс капитал, когда оборудовал себе в Париже дом. И я неосмотрительно поместил остальное в русские бумаги, которые, очевидно, пропали безвозвратно. Дом на Университетской улице и вилла в Мезон-Лаффите, к счастью, уцелели.

Дом можно сдать или продать. Та сумма, которая будет получена, позволит Вам кое-как перебиться и дать нашему маленькому приличное воспитание. Он не будет знать роскоши, и тем лучше. Но ему не придётся испытать нужду и лишения, которые выхолащивают душу.

Что касается виллы в Мезоне, советую Вам, когда кончится война, продать её. Может быть, ею соблазнится какой-нибудь нувориш. Лучшего она и не заслуживает. Судя по тому, что мне говорил Даниэль, дача Вашей матушки заложена и перезаложена. У меня сложилось впечатление, что г‑жа де Фонтанен, да и Вы сами, очень привязаны к ней. Не будет ли целесообразнее употребить сумму, вырученную от продажи виллы Тибо, на окончательный выкуп дачи? Имение ваших родителей, таким образом, перейдёт к Жан-Полю. Я посоветуюсь с нотариусом, как это лучше сделать.

Когда у меня будет примерный подсчёт оставшихся средств, я выделю небольшой капитал Жиз: мне хочется её обеспечить. Вам, дорогой друг, придётся вести все дела до совершеннолетия Вашего сына. Мой нотариус, г‑н Бейно, вполне добросовестный малый, правда, немного формалист, зато надёжный и, главное, хороший советчик.

Вот всё, что я хотел Вам сказать. Теперь я могу спокойно вздохнуть. Больше с Вами на эту тему говорить не буду до тех пор, пока не придёт время дать Вам последние указания. Эти несколько дней меня не оставляет ещё один замысел, который связан лично с Вами. Вопрос очень деликатный, но всё же я вынужден буду его коснуться. Сегодня у меня не хватает смелости.

Провёл два часа в тени оливковых деревьев. Читал газеты. Что кроется за этим полным затишьем с немецкой стороны? Наше сопротивление между Мондидье и Уазой, кажется, остановило их[225]. Кроме того, поражение австрийцев, должно быть, очень чувствительно. Если усилия Центральных держав в течение летних месяцев, до прибытия американцев, не приведут к решительным успехам, ситуация может в корне измениться. Буду ли я свидетелем этого? Ужасающая медлительность, с какой в глазах отдельной личности происходят события, движущие историю, — вот что не раз мучило меня за эти четыре года. Что же тогда говорить тому, кому недолго осталось жить?

Должен сказать Вам, однако, что сейчас у меня начинается довольно хороший период. Может быть, это действие новой сыворотки? Приступы удушья менее мучительны. Приступы лихорадки реже.

вернуться

224

Стр. 792–793. …речь фон Кюльмана в рейхстаге. — Рихард фон Кюльман (1873–1948), статс-секретарь ведомства иностранных дел Германии, произнёс 24 июня 1918 г. речь в рейхстаге, вызвавшую недовольство верховного командования. Это привело к отставке Кюльмана.

вернуться

225

Наше сопротивление между Мондидье и Уазой, кажется, остановило их. — 9 июня 1918 г. началось наступление немецких войск между Мондидье и Нойоном; оно натолкнулось на решительное сопротивление французов, которые перешли в контрнаступление и 14 июня остановили немецкие войска.