– Ох! – вздохнул Сюрейя и поднес руку ко лбу. – Что ты такое говоришь, Суад?
Потом под влиянием своей радости от удавшегося он и на это посмотрел как на успех:
– Ну и пусть знают! Что поделать, помешать они нам уже никак не смогут.
Суад так не думала.
– А если бей-эфенди захочет нам помешать? – волновалась она.
Сюрейя тут же посмотрел с гневом, будто страшное чудовище, готовое немедленно защитить своего детеныша:
– Что? – А потом, расправив плечи, добавил с улыбкой: – Я ведь уже не школьник!
Потом они сели в коляску, и Сюрейя, тут же позабыв об этой новости, стал рассказывать о своем «гнездышке цвета слоновой кости». А рассказывал он с таким восторгом, что Суад тоже позабыла о своей печали и выглядела такой веселой, что Неджиб тоже стал внимательно слушать, подавив начинавший становиться все громче ядовитый голос внутри себя.
Сюрейя расхваливал ялы, а Суад поворачивалась к Неджибу и все спрашивала:
– Это и правда так, ради Всевышнего? Все правда так?
Да, все и правда было таким: гнездышко цвета слоновой кости стояло на берегу Босфора, на окраине Йенимахалле в районе Пазарбаши, чистом и блестящем, как будто и вправду сделанном из слоновой кости, а рядом стояли тополя. Они арендовали этот дом за тридцать семь лир, внутри была только часть необходимой мебели.
– Суад, там и пианино есть, – продолжал описывать Сюрейя. Это все несказанно радовало Суад. Сюрейя с упоением рассказывал об окрестной тишине и тени и открывающемся оттуда прекрасном виде. Хотя по большей части говорил он в общих чертах, но тут с удовольствием указал:
– Море бьется прямо о калитку.
Потом Суад рассказала о том, как от гнева побагровела Хаджер, как она яростно говорила о том, что Сюрейя пал в ее глазах потому, что в летний дом они уезжают на деньги его жены.
– Почему же? – пожал плечами Сюрейя. – Разве есть разница между деньгами мужа и деньгами жены?
А потом добавил с жестокостью в голосе:
– Она что, считает всех мужчин такими, как ее супруг, а всех женщин такими же, как она сама?
Суад поднесла руку к его губам, пытаясь заставить его замолчать. Когда Сюрейя так отвечал на несправедливость, ей становилось плохо, она боялась разлюбить Сюрейю.
– Подумайте только, Неджиб! – повернулась она к Неджибу. – Когда мы уедем, она останется одна, совершенно одна… Бедная девочка. И потом она просто не знает, что ей делать…
– И потом… потом она завидует, – закончил Сюрейя фразу за Суад. – Почему вы не называете вещи своими именами? Завидует, вот и все… И эта зависть делает ее злой и жестокой. За что тут ее жалеть?
Когда они приехали в особняк, то увидели у ворот Хаджер и Фатина. Фатин, держа руки по бокам и подтягивая брюки, посмотрел на прибывших через очки и насмешливо сказал:
– Машаллах[14], господа, вы прямо-таки с самого Босфора сюда?
– Пусть Аллах позволит вам там жить припеваючи, – раздался с балкона голос ханым-эфенди. – Говорите же, где вы арендовали ялы?
Сюрейя пожал плечами на приветствие Фатина, а матери ответил:
– Давайте-ка сначала поужинаем, а затем уснем… И увидим этот прекрасный сон. Какие же вы нетерпеливые!
– Ах, да я все знаю, – не сдержавшись, гневно сказала Хаджер. – Мне все рассказала няня Бехидже. Да и йенге[15] ничего не отрицала. Но сейчас же они сговорились и намерены все от нас скрывать. Но я-то знаю, сегодня они ездили на Босфор и арендовали там дом… Вчера деньги пришли…
Фатин громко расхохотался. Сюрейя повернулся к Хаджер и зло произнес:
– Ладно, маленькая ханым. Допустим, все так. И что в этом такого? Если вы так хотите, пусть ваш муж тоже арендует вам ялы!
После этих слов Фатин еще раз подтянул брюки и быстро и тихо убежал в дом. Заметив это, все засмеялись.
После того, как они остались наедине, Сюрейя обратился к супруге:
– Прошу, давай сбежим завтра же! Сбежим!
– Постой, сначала надо получить разрешение, – ответила Суад.
– От кого? Зачем? Разрешение? Зачем это? – недоумевал Сюрейя.
– Нет, я не желаю никого обижать. Оставь это мне! – С этими словами Суад улыбнулась и тихонько прошла в комнаты к бей-эфенди и ханым-эфенди, чтобы с ними поговорить. Вернувшись от них, Суад сказала:
– Вот только Хаджер… Что же мы будем с ней делать? – Но, увидев, что оба мужчины смотрят на нее непонимающе, добавила с мольбой в голосе: – Может, возьмем ее с собой?
– Что? И Фатина тоже? – вскочив со своего места, закричал Сюрейя.
Они спорили, чтобы принять окончательное решение, и этот спор длился до поздней ночи. Когда настало время ложиться спать, Неджиб произнес:
14
15