Так что телевизор включали все реже, тем более, что ту мизерно выделяемую электроэнергию лучше было потратить на холодильник.
Источником информации могла быть «Белостоцкая Газета», но по-польски в ней печатали только название и официальные объявления. А все остальное, да, было двуязычным: русско-литовским. Тем не менее, средство массовой информации пользовалось успехом. Газетка была бесплатной и замечательно годилась на самокрутки.
Впрочем, голод на известия из широкого мира никогда чрезмерным и не был. Людей интересовало нечто другое. Очередные атомные удары на дальних концах планеты, самое большее, только ускоряли неизбежное, увеличивая степень запыленности атмосферы. Это волновало немногих, совсем уж немногие были способны это понять. Вот очередное уменьшение числа депутатов, новые выселения, слухи и сплетни о размещении новых постов – вот это уже было важным, поскольку касалось первоочередных дел и считалось в перспективе близящихся дней и недель. Все же остальное, близящаяся катастрофа, уничтожение всего мира? Да пускай такой мир катится к чертовой бабушке, лишь бы только не сейчас и не завтра. Именно это повторяли друг другу все менее многочисленные местные жители, поселенцы, солдаты-миротворцы и контрабандисты.
Потому-то никто и не включил телевизор, который поблескивал в задымленной пивной бельмом слепого экрана. Новость разошлась только лишь по сети военной связи с предупреждением о секретности, ограничивающим ее распространение высшими ступенями командования. Одни лишь старые солдаты сориентировались в том, что что-то произошло. Им и не нужно было иметь доступа к сети, чтобы знать: что-то такое готовится. А если готовится, то наверняка уж ничего хорошего. Сообщение дошло и до Фродо. Как обычно и бывает с секретными сведениями, прежде чем отданные приказы дошли до боевых подразделений, причина всего замешательства уже очутилась в Интернете. Коротенький тридцатисекундный ролик.
Девушка заурчала сквозь сон, потянулась так, что застонали пружины лежанки. У Фродо бывали свои капризы; и вправду, даже зимой и осенью он мог спать, словно заяц в борозде, на серебристых термоизоляционных полотнищах, но вот в собственной норе, шумно называемой ʺквартиройʺ, ему требовался комфорт и шик. Ему необходимо было иметь пружинный топчан, с красивой плюшевой обивкой, а не какие-то там кариматы или матрасы из пенки.
Даже Вагнер скептически оценивал засиженную мебель, которая походила на объемную карту Гималаев, чем на приличный объект меблировки, постоянно говоря о готовящемся вторжении клопов, которые, вне всякого сомнения, должны были населять внутренности. Он твердил, что у мебели, найденной на свалке – это обязательно на все сто процентов. Вот только низушок этот топчан честно купил у литовского мародера, заплатив просто невероятным объемом самогонки.
Фродо сидел на типичном и дешевом офисном кресле на колесиках. Босые супни свисали над полом. Если бы девушка на лежанке не спала, она могла бы раз и навсегда рассеять всяческие сплетни относительно волосатых пяток.
Пятнистый спальный мешок раскрылся, открывая обильную грудь. Фродо все время любил крупных женщин. И никогда не показывался с ними на публике.
Застучала головка диска. Звук, усиленный резонансом жестяного корпуса, привел к тому, что девушка снова беспокойно пошевелилась и что-то пробормотала. Коротышка недовольно глянул. Ему не хотелось, чтобы кто-либо, кроме него самого, увидал то, что появится сейчас на экране. И уж наверняка не госпожа лейтенант из русской разведки. Он усмехнулся мимоходом, глядя на разбросанные на полу элементы обмундирования с огромным бюстгальтером уставного горохового цвета. Недавно он размышлял над тем, способны ли службы снабжения предусмотреть все, и на объемистых складах держат и подобные размеры. А может, лифчик госпожи лейтенанта — это такой особый образчик, предусмотренный еще и в качестве камуфляжа для типовой башни танка Т-90 в версии со вплавленными в лобовую броню керамическими элементами, по причине необыкновенной выпуклости называемой западными аналитиками ʺДолли Партонʺ[11]. Диск вновь заскрежетал и затих. Пружины лежанки скрипнули, девица повернулась на другой бок. Через минуту ее дыхание сделалось глубоким и мерным. Теперь Фродо была видна спина, освещенная призрачным отсветом 17-дюймового монитора, вплоть до самых бедер, так что легко можно было заметить аппетитную канавку между двумя выпуклостями.
11
До́лли Ребе́кка Па́ртон (англ.