— В коттедже Флэтта живет мой племянник? — холодно переспросил Фордингбридж. — Я вообще не могу с уверенностью сказать, есть ли у меня живой племянник.
— Если это имеет какое-то значение, он называет себя Дереком Фордингбриджем.
— А, вы о том человеке? У меня нет никаких доказательств, что это действительно мой племянник.
— Мне бы хотелось узнать побольше о вашем племяннике, если вы не возражаете, — попросил сэр Клинтон.
— Не возражаю, — отозвался Пол. — Мой племянник Дерек поступил в армию в тысяча девятьсот четырнадцатом году. На Западном фронте, во время той самой битвы, о которой я только что говорил, его взяли в плен. Позже нам стало известно, что он попал в лагерь в Клаустхоле. Почти сразу же он бежал и предпринял отчаянную попытку перебраться через голландскую границу, но в последний момент его снова схватили. После этого его отправили в Девятый форт, в Ингольштадт. Не пробыв там и недели, он снова бежал. По моим представлениям, его, скорее всего, застрелили при попытке перейти швейцарскую границу, и тело его не смогли опознать. В любом случае, мы больше не получали о нем вестей, а когда после Перемирия[18] все пленные были отпущены, его среди них не оказалось. Если этот парень и в самом деле мой племянник, трудно понять, почему он столько времени не давал о себе знать. Если это мой племянник, то его ожидает много денег, а он юноша предприимчивый, как вы и сами можете понять по его попыткам бегства. И все-таки мы не получили от него ни строчки со времени той злополучной атаки.
— Может, он потерял память? — предположил Уэндовер.
— Возможно, — отозвался Пол Фордингбридж, своим тоном заморозив намерение Уэндовера развивать эту тему. Обернувшись к сэру Клинтону, он добавил: — Если вам больше никакая информация не требуется, то я лучше выйду здесь и прогуляюсь в отель пешком. Хочется размять ноги.
Сэр Клинтон не выказал ни малейшего желания удерживать его. Пол выбрался из автомобиля и скоро остался позади.
— За исключением девушки, эти Фордингбриджи — весьма подозрительная семейка, — доверительно сообщил другу Уэндовер.
— Ты меня удивляешь, старина. Ты прямо-таки не на шутку заинтересовал меня. Продолжай.
— Ну, а ты сам что думаешь?
— Должен признать, Фордингбриджи своим развитым до предела даром хранить семейные тайны посрамили меня с моим вульгарным любопытством. Похоже, мисс Фордингбридж единственная из них обладает вполне естественной потребностью обсуждать свои личные дела.
— А еще какие-нибудь соображения у тебя имеются?
— Фордингбриджи, кажется, пребывают в некотором беспокойстве. Но у тебя, старина, ум гораздо острее моего, так что ты, полагаю, заметил это уже давным-давно.
— Это соображение смутно брезжило в моем мозгу, — саркастически парировал Уэндовер. — Еще что-нибудь?
— О, да. Во-первых, мистер Пол Фордингбридж наделен исключительной беспристрастностью. Ведь даже ты, старина, с твоим холодным и уравновешенным интеллектом, похоже, куда больше озабочен проблемами племянницы, чем ее бессердечный дядюшка. Прямо-таки «Дети в лесу»[19] — и ты в роли малиновки. Все, что тебе нужно для пущего сходства немного листьев и красный жилет.
— Едва ли это повод для смеха, Клинтон.
— Я и не смеюсь, — сухо ответил тот. — С виселицей не шутят. Помните «Балладу о Сэме Холле»? «А потом придет священник…», ну и остальные детали мрачной церемонии. Будет совсем не весело, если повесят невиновного.
Прежде чем Уэндовер придумал ответ, автомобиль затормозил у парадного входа в отель.
— Можешь выходить, старина. Необязательно ехать со мною в гараж.
Но не успел Уэндовер ступить на землю, как друзья увидели спешащего им навстречу австралийца Каргилла. Он, очевидно, поджидал их, сидя на садовой скамейке.
— Я уж давно за вами бегаю, сэр Клинтон, — заговорил он, подойдя к машине. — Во время ленча я вас упустил, а когда попытался вас отыскать, оказалось, что вы уехали. Я хочу показать вам кое-что. Похоже, это важно.
Он выудил из жилетного кармана какой-то блестящий предмет и протянул его сэру Клинтону. В тот момент, когда вещица переходила из ладони в ладонь, Уэндовер успел заметить, что это — пустая гильза от патрона тридцать восьмого калибра.
— Мне и прежде доводилось видеть такие штуки, — равнодушно проговорил сэр Клинтон, взглянув на гильзу. — Сомневаюсь, что потерявший объявит вознаграждение.