— Принято, — ответил сэр Клинтон. — Но, кажется, это сбивает нас с пути, сквайр. Если кролики, Пирбрайт и Деверелл — звенья одной цепи, то судя по вашей логике, Эллардайс должен был обнаружить алкалоид и в кроликах. Но на самом деле он не нашел в них никаких мидриатиков.
Уэндовер нетерпеливо взмахнул рукой.
— Я лишь сказал, что организм кролика реагирует на вещества иначе, чем организм человека. Может быть, какие-то мидриатики действуют на кроликов сильнее, чем на людей. Все наоборот. И тогда кролика может убить мизерное количество мидриатика, в то время как анализ Эллардайса не столь совершенен, чтобы обнаружить его следы в телах кроликов.
Сэр Клинтон покачал головой.
— Не то, чтобы это было невозможно, но я не помню такого мидриатического алкалоида, который вызывал бы нужные нам симптомы.
— Как и я, — триумфально заявил Уэндовер. — Но это моя точка зрения. А простой африканский туземец знает эту область намного лучше европейца. Они уже давно знают и об йохимбине, и о других подобных штуках. А европейцы о них едва узнали. Причем именно от туземцев. Сами мы их не обнаружили.
— Понимаю, к чему вы клоните. Ашмун — туземец лишь наполовину. Он жил среди своих нецивилизованных, но опытных сородичей. Ашмун узнал об еще неизвестных европейцам алкалоидах. И он себе на уме. Это ваша линия рассуждений, сквайр? Возможно, в ней что-то есть. А может, и нет. Нет никаких причин решить так, а не иначе, сквайр.
— Он явно очаровал вас, — язвительно заметил Уэндовер. — Он, ну, белоснежный ангел, вне всяких сомнений.
— Явно не белоснежный. Этому прилагательному соответствуют только прокаженные, да и то не все из них. Но он заинтересовал меня. Все эти мумбо-юмбо кажутся мне слишком ловким занятием для неотесанного потомка Хама[41], родившегося и выросшего в Либерии. Но нужно помнить, что многие мулаты умны. Никто не может сказать, что Дюма недоставало ума, а это первый, кто приходит в голову[42]. Не позволяйте предрассудкам брать верх.
— Вы спрашивали о Новой Силе?
— Нет. Кто угодно может открыть полсотни Новых Сил и не нарушить закон.
— Но если он использовал Новую Силу ради смертоносных задач?
— Тише, тише, сквайр! Нельзя же идти по двум дорогам сразу. Вы верите в то, что он открыл Новую Силу?
— Нет, не верю. Я думаю, что это — фальшивка, если вы спрашиваете мое мнение.
— Тогда он не мог использовать ее в смертоносных целях. И что же делать полиции? Вы не можете арестовать человека за нелегальное применение Новой Силы без того, чтобы доказать реальность этой Силы. И? У меня нет улик, показывающих, что в нашем преступлении была задействована Новая Сила. Официально это не мое дело. Если он попытается продавать метод извлечения солнечных лучей из огурца, то мы сможем обсудить это. Но доказательств того, что он совершил что-то нелегальное, я не вижу.
— Думаю, в ваших словах что-то есть, — удрученно сказал Уэндовер. — Но вы не можете объявить, что Пирбрайт и Деверелл умерли естественной смертью, и вашим людям предстоит допытываться до ее причины. Клинтон, что же вы на самом деле думаете?
— Взгляд на карту заставил меня кое о чем задуматься. Вот путь к лагерю Цезаря. Он недалеко от завода и прочих военных объектов Эмблдауна. С начала войны прибыло множество рабочих, и им нужно жилье. И эта земля могла бы пригодится для строительства. Так почему же нет никакого строительства? Ведь лучше использовать землю, чем оставлять ее бесхозной, как сейчас. Припоминаю, вы что-то говорили о строительных ограничениях.
— Да, они есть, — подтвердил Уэндовер. — Но если вам нужен подробный рассказ, то он займет какое-то время.
— Я не против посидеть еще четверть часа, — ответил сэр Клинтон. — Навряд ли рассказ займет больше времени. Так что, сквайр, начинайте.
— Хорошо, — уступил Уэндовер. — Вы же помните, что я возмущался тем, что строительная фирма разрушила часть нашего района? «Родуэй, Деверелл, Фельден и Компани». Впрочем, никакой дополнительной «Компани» не было. Три партнера распределили все акции между собой. Старик Родуэй, Джозеф Родуэй, был мозгом фирмы. И перед предыдущей войной, думаю около 1913 года, он решил уйти на покой. Ему было уже около семидесяти, и он начал терять хватку. Он ушел из фирмы, и два оставшихся партнера выкупили его акции. Подозреваю, что он смог получить больше положенного. Во всяком случае, после его ухода фирма пошатнулась и поползла вниз. Обвал на строительном рынке во время той войны, похоже, добил ее, и фирма совсем обанкротилась. И Фельден, и Деверелл умерли во время войны. А старый Родуэй прожил до 1918 года. Он умер в возрасте семидесяти пяти лет, когда его уже начало одолевать старческое слабоумие.