Глава 14
Дерек Гейнфорд
Уэндовер пунктуально прибыл на встречу в доме Стэнуэев. Но другие уже были на месте: у вешалки, снимая шляпу и перчатки, он услышал судорожный кашель, что заставило его вздрогнуть от сочувствия. Войдя в комнату, он обнаружил, что Дерек Гейнфорд лежит в кресле. Мучаясь и задыхаясь от очередного приступа, он держал у рта платок. Дафна тревожно склонилась над ним. Сидевший на коврике у камина Макс смотрел на кузена с черствым любопытством человека, никогда в жизни не болевшего и оттого неспособного представить себя на месте страдающего. Сидевшая в стороне миссис Пайнфольд выглядела обиженной — как всегда, когда что-то нарушало ее покой. Чужие беды ее мало волновали, но ее обоняние раздражала вонючая медицинская сигарета[48] Дерека.
— Этот ужасный кашель, — сочувствующе заметил Уэндовер. — Должно быть, он ужасно беспокоит вас. Но спешить некуда. Не беспокойтесь, мы подождем, пока вам не станет легче.
Дерек Гейнфорд приложил усилие, чтобы улыбнуться. С явной натугой он собрался, сделал затяжку и приподнялся в кресле.
— Все… в… порядке, — задыхаясь, выдавил он. — Извиняюсь… за… эту… сцену.
— Спешите некуда, — повторил Уэндовер. — Мистер Фельден еще не подошел, и прежде чем приступить к делам, нам нужно будет его дождаться.
— Он… не… придет, — болезненно пояснил Дерек Гейнфорд. — Этой… ночью… он… на службе. Он просил меня… передать это… остальным. Видимо, что-то случилось… с кем-то из его коллег… И он должен его подменить. Он… не придет… и мы можем… начинать.
Уэндовер посмотрел в тусклые глаза Дерека и заметил, что его кожа посинела от недостатка кислорода в крови. Он хотел бы потянуть время, чтобы дать больному оправиться, но Дерек раздражительно махнул рукой, показывая возмущение суматохой вокруг его приступа.
— Я размышлял над этим делом, — покорно начал Уэндовер, стараясь говорить громче, чтобы шумное дыхание больного стало не так заметно. — Я полностью согласен с тем, что нужно заранее подготовить план действий на то время, когда земля перейдет в ваши руки, и вы сможете делать с ней, что захотите. Насколько я понимаю, есть три варианта. Можно сразу же продать землю, и каждый из вас получит свою долю. Или мы можем придержать ее, дожидаясь наилучшего момента для продажи. И, наконец, мы можем сначала разделить землю между вами, и каждый сможет поступить со своей частью так, как сочтет нужным. Основной момент в том, что вы должны договориться насчет того, каким путем идти.
Пока он говорил, Дафна перебралась от Дерека Гейнфорда на место возле сестры.
— Я думаю, мы должны немедленно все продать, — сказала она. — Я не суеверна, вовсе нет, но это место кажется не самым удачным. Там умер Роберт, и никто не знает, как это произошло. Работавший там Пирбрайт также потерял жизнь совсем неподалеку. Это ужасно, независимо от того, что вы скажете. Мне этот участок не нравится. Я бы хотела побыстрее от него избавиться. Да и деньги мне вскоре потребуются…
— Полагаю, это точка зрения Фрэнка? — немного резковато вставила миссис Пайнфольд.
— Фрэнк согласен со мной, — призналась Дафна.
— Это чисто семейное дело, и оно должно быть решено нами, — холодно заметила миссис Пайнфольд. — Фрэнк пока еще не член семьи, так что его точка зрения на меня не влияет. Я не согласна и не соглашусь с таким предложением. Мистер Родуэй был дальновидным человеком…
— Был. Никто этого не отрицает, — перебил ее Макс. — Он вовремя ушел из фирмы, оставив наших уважаемых дедов с носом. Очень дальновидно.
— Мистер Родуэй был дальновидным человеком, — проигнорировав Макса, повторила миссис Пайнфольд. — Он знал, что эта земля подорожает, и ее стоит купить и придержать. Сейчас она только начала повышаться в цене, и в данные момент глупо думать о продаже, ведь, скорее всего, со временем она будет лишь дорожать. Я уверена, что мы должны придержать ее.
— А вы? — спросил Уэндовер, обращаясь к Максу.
— Я? На мой взгляд, землю надо разделить. Тогда каждый сможет делать со своей долей то, что захочет. Без обвинений. Без обид. Любой промах — вина владельца.
Миссис Пайнфольд громко фыркнула.
— Я настаиваю на том, что землю нужно придержать, — упрямилась она.
— Ты можешь придержать свою долю, — указал ей брат. — Никто тебе не мешает.
— Моя «доля», как ты ее назвал, сама по себе не настолько ценна, как если бы она была частью большого участка, — горячо возразила миссис Пайнфольд. — Я не такая уж бизнес-леди, но мне это очевидно. Мы должны согласиться с тем, что землю нужно оставить целой и развивать ее, а потом каждый из нас получит свою долю из годового дохода. Вот, что я предлагаю, и всем очевидно, что это единственный разумный план.