— О чем вы, мистер Уэндовер? Вы, похоже, чем-то недовольны? — спросила Крессида, заметив сердитую искру в глазах Уэндовера.
— Понимаете ли, — стал объяснять Уэндовер, — вчера мой мяч наткнулся на большую гусеницу и остановился. Мне не чужды человеческие чувства, поэтому я наклонился, чтобы убрать гусеницу, а не бить по мячу прямо через ее беззащитное тело. Но — как вам это понравится! — этот человек начал протестовать, заявляя, что игрок не имеет права убирать ничего из растущего на поле. Не знаю, росло ли то, на что наткнулся мой мяч, — мне показалось, что для гусеницы оно выросло вполне достаточно и даже, возможно, уже вышло из того возраста, когда еще растут. Но в ответ на это возражение, он просто нокаутировал меня, процитировав недавнее постановление «Ройал энд Эйншент»[13] на этот счет.
— Если ты играешь в игру, старина, ты должны играть именно в эту игру, а не в ту, которую сам изобретаешь под влиянием момента, — без тени сочувствия в голосе предостерег его сэр Клинтон. — Пренебрежение законом непростительно.
— Приходится слушаться начальника полиции! — пожаловался Уэндовер. — Конечно, во всех делах он признает лишь законную сторону и привык держать в памяти всевозможные законы и постановления. В среднем его знание правил игры в гольф стоит пары дополнительных ударов.
Крессида взглянула на сэра Клинтона:
— Вы и в самом деле начальник полиции? — спросила она. — Вы почему-то не соответствуете моему представлению о начальнике полиции.
— Я сейчас в отпуске, — легко отозвался сэр Клинтон. — Возможно, от этого и выгляжу иначе. Но мне обидно, что я не дотягиваю до вашего идеала, тем более в собственной области. Если бы вы сказали, чего же мне не хватает, возможно, я смог бы этим обзавестись. Так что же мне нужно? Полицейские ботинки? Кустистые брови? Или зажатый в руке блокнот, или увеличительное стекло, или еще что-нибудь в том же духе?
— Не совсем. Мне просто казалось, что вы должны выглядеть — как-то более официально.
— Что же, это в каком-то смысле комплимент. Большую часть жизни я провел в попытках не выглядеть официально. Я ведь не родился начальником полиции, знаете ли. Когда-то, на другом конце света, я был простым детективом.
— Правда? Но тогда моему представлению о детективах вы тоже не соответствуете!
Сэр Клинтон рассмеялся.
— Боюсь, вам нелегко угодить, миссис Флитвуд. С мистером Уэндовером так же трудно. Он — ревностный читатель классики, и он просто не в состоянии представить детектива без пронзительного взгляда и увеличительного стекла. Одна мысль о детективе, лишенном этих атрибутов, оскорбляет его лучшие чувства. Единственное, что меня спасает, — я больше не детектив. И Уэндовер теперь утешает себя, отказываясь верить, что я когда-то им был.
Уэндовер принял вызов.
— Когда ты был детективом, я лишь однажды видел тебя за работой, — сообщил он. — И должен признаться, что твои методы меня просто ужаснули!
— Совершенно верно, — согласился сэр Клинтон. — Знаю, я ужасно разочаровал тебя в том деле Мэйза. Даже конечный успех не оправдывает средств, привлеченных для его достижения. Давай обойдем этот случай молчанием!
Тем временем компания уже достигла дверей, и, после нескольких прощальных слов, Крессида с мужем вошли в отель.
— Приятная пара, — заметил Уэндовер им вслед. — Мне нравится молодежь такого типа. Они как-то заставляют почувствовать, что новое поколение ничуть не хуже своих родителей и что само оно гораздо меньше беспокоится на этот счет. Восстанавливает веру в человечество и тому подобное…
— Да, — согласился сэр Клинтон. Глаза его слегка заблестели. — К таким людям инстинктивно проникаешься симпатией. Это все из-за манеры держать себя. Помнится, однажды я столкнулся с одним человеком — прекрасный парень, полный обаяния, людей к нему тянуло как магнитом…
Голос его стих, словно он потерял интерес к собственному рассказу.
— И что же? — поинтересовался Уэндовер, почувствовав, что конец истории наступил слишком рано.
— Он оказался самым опытным карточным шулером на всем лайнере, — мягко закончил сэр Клинтон. — Обаятельные манеры составляли одно из его преимуществ.
Раздражение Уэндовера было наигранным лишь наполовину:
— Клинтон, это подло! Я не люблю, когда ты вот так бросаешь грязные намеки. Любому понятно, что девушка эта необычная. Но единственное, что в связи с этим приходит тебе в голову — карточные шулеры!