Возмущение друга, казалось, пристыдило сэра Клинтона.
— Ты совершенно прав, старина, — согласился он. — Эта девушка и правда необычная. Мне о ее жизни ничего не известно, но нетрудно заметить, что с ней случилась какая-то беда. Она выглядит так, будто вначале мерила мир по собственным меркам, всем доверяла. А потом что-то ее страшно потрясло. По крайней мере, я готов поклясться, что это написано в ее глазах. Раньше я уже видел такое выражение.
Друзья вошли в отель и уселись в холле. Уэндовер взглянул на улицу между планками оконного переплета.
— Когда на этом поле поиграют год или два, здесь станет очень хорошо. Я не удивлюсь, если Линден-Сэндз приобретет настоящую популярность.
Сэр Клинтон собирался ответить, когда в дверях появился мальчик-посыльный и, мерно вышагивая вдоль холла, принялся монотонно, нараспев повторять:
— Номер восемьдесят девять! Номер восемьдесят девять! Номер восемьдесят девять!
Сэр Клинтон резко выпрямился и щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание мальчика.
— Это номер моей комнаты, — пояснил он Уэндоверу. — Но я представить не могу, кому бы я мог понадобиться. Меня здесь никто не знает.
— У вас номер восемьдесят девять, сэр? — спросил мальчик. — Там вас кто-то спрашивает. Он сказал, его зовут инспектор Армадейл.
— Армадейл? Какого черта ему может быть нужно? — воскликнул сэр Клинтон. — Проведите его сюда, пожалуйста.
Через минуту в холле появился инспектор.
— Полагаю, у вас какие-то важные новости, инспектор, — приветствовал его сэр Клинтон. — Иначе бы вас здесь не было. Но даже не могу представить, что привело вас сюда.
Инспектор Армадейл мельком взглянул на Уэндовера, а потом, не отвечая, посмотрел в глаза сэру Клинтону. Тот понял значение его взгляда:
— Инспектор, это мой друг, мистер Уэндовер. Он мировой судья и абсолютно надежный человек. Если вы приехали по делу, можете смело при нем говорить.
На лице Армадейла отразилось явное облегчение.
— Я действительно по делу, сэр Клинтон. Сегодня утром нам позвонил линден-сэндзский врач. По его словам, уборщик из большого дома, расположенного неподалеку отсюда, — они называют его Фоксхиллз — был найден мертвым рядом со своим коттеджем. Доктор Рэффорд отправился осмотреть тело. Сначала он решил, что причина смерти — апоплексический удар. Но потом он заметил на теле какие-то подозрительные следы и теперь не хочет давать свидетельство о смерти. Он сразу же передал дело в наши руки. В округе нет никого, кроме констебля, поэтому я сам приехал, чтобы во всем разобраться. А потом мне пришло в голову, что вы остановились в местном отеле, и я решил заехать по пути на место происшествия.
Сэр Клинтон взглянул на инспектора с едва заметной усмешкой:
— Дружеский визит? Очень мило. Не хотите остаться на ленч?
Инспектор явно не ожидал, что его появлению придадут такой смысл.
— Ну, сэр, — нерешительно проговорил он, — я подумал, возможно, вам будет интересно…
— В высшей степени, инспектор, в высшей степени! Когда все выяснится, приезжайте и расскажите мне все подробности. Ни за что бы не пропустил такой случай.
На лице инспектора появились слабые признаки раздражения.
— Я подумал, сэр, что вы захотите поехать вместе со мной и увидеть все собственными глазами. Дело выглядит несколько загадочным.
Сэр Клинтон уставился на него в хорошо разыгранном изумлении:
— Похоже, у нас с вами абсолютно противоположные намерения, инспектор. Давайте все проясним. Во-первых, я сейчас в отпуске, и криминальные происшествия не имеют ко мне никакого отношения. Во-вторых, даже если бы я и не был в отпуске, в обязанности начальника полиции не входит собственноручная поимка преступников. В-третьих, мое вмешательство в дело, подведомственное детективам, может вызвать профессиональную ревность, недовольство и так далее. Как вы считаете?
— Этим делом занимаюсь я, — сказал Армадейл, отказываясь от дальнейших попыток схитрить. — Говоря без обиняков, из того, что я услышал по телефону, я сделал вывод, что дело это весьма подозрительное. И я бы хотел услышать ваше мнение, если вы будете так любезны и выскажете ею мне, после того как сами изучите все обстоятельства.
Напряжение исчезло с лица сэра Клинтона.
— А! — облегченно выдохнул он. — Теперь-то ваши намерения для меня немного прояснились. И так как вопрос о моем самовольном вмешательстве снят, я могу ознакомиться с этим делом. Но если я таким образом — как вы сами считаете — окажу вам услугу, то я хочу выдвинуть одно условие, sine qua non[14]. Мистера Уэндовера интересует работа детективов. Он проштудировал всю классику — Шерлока Холмса, Ано[15], Торндайка и так далее. Поэтому, если я вмешаюсь в это дело, ему будет позволено к нам присоединиться. Согласны, инспектор?