Видимо, первые 1780-е годы стали для Мошниных тяжёлыми. Когда 21 апреля 1785 года была опубликована Грамота на права и выгоды городам Российской империи с новыми размерами гильдийного капитала — а для записи в третью гильдию требовалось объявить капитал от тысячи до пяти тысяч рублей, — семейство Агафьи Фотиевны Мошниной перешло в разряд мещан. Но Алексей Мошнин не бросил торгового дела и даже купил у купца Афанасия Безходарного лавку в Овсяном ряду на Херсонской улице.
На месте пожарища начались работы по возведению каменных лавок. Лавочное место Мошниных застроили купцы Неронов и Крюков, которые, «будучи капиталистами приняли теперь места не для чего иного как только отдавать в найми»182. В подтверждение новых капиталистических отношений Неронов, получив место в Большом гостином дворе, продал его купцу Алексею Фатееву. Летом 1790 года Алексей Мошнин, видимо окрепнув финансово, пытается вернуть лавочные места с оплатой строительных затрат, понесённых Нероновым и Крюковым. Он даже арендует одну из лавок на своём крепостном месте «за великую цену так, что едва на заплату оной получаемого на капитал прибытка достаточно бывает; а в содержании себя претерпевает великое изнеможение»183.
Годовая тяжба закончилась победой Алексея Мошнина, и в июле 1791 года он получил ключи от двух каменных лавок. Но он не смог вернуть прежнего благосостояния и так и остался в мещанском сословии.
Выбыл в монашеский чин
Вероятно, в один из октябрьских или ноябрьских дней 1778 года Агафья Фотиевна и священник Ильинской церкви Пётр Саввинович Колмаков благословили Прохора в путь для поиска иноческой жизни. В увольнительном аттестате, вероятно, был указан возраст Прохора и дано описание внешности. «Он был роста высокаго, около двух аршин и восьми вершков (около 180 сантиметров. — В. С.)... лицо у него было полное покрытое приятной белизной, нос прямой и острый, глаза светло-голубые, выразительные и проницательные, брови густыя, волосы на голове светлорусые и также густые. Лицо его окаймлялось густою окладистою бородою, с которою на оконечностях уст, или рта, соединялись длинные, густые же усы»184.
По ревизским сказкам 1782 года, со слов Агафьи Фотиевны записано, что Прохор «779 г. выбыл в монашеский чин»185. По законам того времени «никто не может отлучиться от места своего постоянного жительства без узаконенного вида или паспорта»186. Купцы могли оформить в Городовом магистрате на своё имя «плакатный» паспорт сроком на один год. Перед окончанием срока действия старого паспорта путешествующий под «опасением быть признанным за беглого» обязан был оформить новый. Перед уходом в 1778 году в Саровскую пустынь Прохор имел паспорт сроком на один год и проживал в обители как богомолец. В 1779 году паспорт продлевается, и так продолжается до 1781 года, когда Прохор проходит трёхлетний послушнический искус и приступает к оформлению отпускных документов от купеческого общества для пострижения в монашество.
Прохор находился в Саровской пустыни с 1778 года, что бесспорно. В архиве монастыря в документе с графой «С которого году находится в пустыне» напротив фамилии Мошнина стоит: «с 1778-го года ж»187. 20 ноября 1778 года, накануне праздника Введения Пресвятой Богородицы во храм, 24-летний кандидат в монашество ступил за стены Саровского монастыря188.
Встречу курского паломника и настоятеля обители отца Пахомия можно представить, прочитав отрывок книги писательницы начала XIX века Варвары Миклашевич[35] «Село Михайловское, или Помещик XVIII столетия». Ею зачитывались Грибоедов, Жуковский, Кюхельбекер, Пушкин. Александр Сергеевич писал о Миклашевич в одном из номеров журнала «Современник» за 1836 год: «Недавно одна рукопись, под заглавием “Село Михайловское” ходила в обществе по рукам и произвела большое впечатление. Это роман, сочинённый дамою. Говорят, в нём много оригинальности, много чувства, много живых и сильных изображений. С нетерпением ожидаем его появления». Миклашевич по личным впечатлениям от посещения Саровской пустыни описала её в том временном промежутке (или ранее), когда в неё пришёл Прохор Мошнин и, что самое интересное, описание приходится на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Приведём отрывок из книги, чтобы читатель явственнее почувствовал детали быта монашествующих, дух и нравы обители.
35