В «Житии» 1863 года находим следующую запись: «Из постоянных посетителей о. Серафима известны схимонах Марк и иеродиакон Александр, также спасавшийся в пустыни. Первый бывал у него два раза в месяц, а последний — однажды». Не принимая во внимание искусственную Очерёдность посещения гостями пустынки старца Серафима, находим, что отец Мефодий уже называется схимонахом Марком, и упоминается новое лицо — иеродиакон Александр.
Монах Александр, из курских купцов, пришёл в Саровскую пустынь в 1792 году, пострижен в монахи 7 марта 1797 года, в сан иеродиакона рукоположен 4 ноября 1800-го134. В описании пожара трапезного корпуса его имя не упоминается потому, что он присоединился к пустынножителям приблизительно в 1807-м. По ведомости, относящейся к сентябрьской «трети» 1808 года, иеродиакон Александр «по слабости здоровья служит редко, а упражняется в разных рукоделиях»135. Несколько позже, начиная с 1811 года, он числился в больнице. Иеродиакон Александр умер 5 августа 1840 года136.
Ещё одно громкое имя среди пустынножителей — валаамский игумен Назарий. Его имя можно поставить в первом ряду саровских пустынножителей, и своей подвижнической жизнью он оказал несомненное влияние на молодого послушника Прохора Мошнина. Предположительно в 1780 году иеромонах Назарий посетил в качестве паломника Соловецкий монастырь и, найдя Анзерский скит в весьма плачевном состоянии, пишетвиюле 1781 года прошение в Святейший синод. В своём письме отец Назарий просит о разрешении ему вместе с несколькими саровскими послушниками поселиться на Анзерском острове и предлагает свой план восстановления его духовной жизни137. Ответом на это смелое предложение последовал вызов в Санкт-Петербург и назначение настоятелем в пришедший к этому времени в упадок Спасо-Преображенский Валаамский монастырь. Вместе с ним там трудились и саровские монахи Гервасий и Серапион. Когда в 1875 году на Валааме побывал один из саровских иноков, то он передавал, «что устав Саровский так верно и точно исполняется, что всё на Валааме будто то же, что и в Сарове. Вот какие плоды посеяны Саровом на Валааме».
В 1804 году он вернулся в Саровскую обитель и сразу поселился в пустыни. Но недолго пробыл Назарий на уединённом жительстве. Он умер «1809 года февраля 23... по полудни в 6-м часу, в выстроенной своей пустыни на берегу реки Саровы по течению ея на правой стороне. А умер... хотя его и застали в живых некоторые из братии, но уже не мог ни слова сказать оной братии»138.
К категории пустынножителей можно отнести и рясофорного послушника Варлаама (Федосеева) — отставного лекаря, умершего 9 января 1823 года. «Всего жития его было около 60 лет. Во уединении находился и любитель величайший был безмолвия; ревнитель и подражатель был древних отцов умозрением вёл духовную жизнь; ученик безмолвного отца Серафима и жил в пустыне с 15-ть лет, а потом в братской больнице совершивший течение жизни благочестиво и назидательно»139. В братских ведомостях 1811 года он записан как «праздной пустынник» по состоянию здоровья140. Из всех перечисленных пустынников Варлаам действительно болел. О состоянии здоровья остальных можно говорить только после получения дополнительной информации.
Отец Серафим в своей пустынной келье принимал для назидания монастырскую братию. К нему приходили не только послушники, недавно вступившие на монашескую стезю, но и монахи. К 1803 году относятся следующие воспоминания иеромонаха Евгения[75]. Три года он просил отца строителя Исайю отпустить его в Киев для поклонения святым мощам, но каждый раз получал отказ. Наконец в последний раз отец строитель пообещал отпустить его весной 1804 года. «Итак, я повинуясь воле отца своего, намерение своё оставил до будущей весны. Сие было мая 7-го. Я несколько от сей остановки смутился и пошёл того ж утра к отцу Серафиму в пустыню, объявил своё приключение. Он на сие мне сказал, что не худо и отцу повиновение оказать. Однако же ты о сём запиши для памяти, дабы отец строитель данное тебе слово было до будущей весны памятно.
1804 г. мая 15 числа выехал я из Саровской пустыни для богомолья...»141
Далее следует эпизод из жизни отца Серафима, относящийся к 12 сентября 1804 года. Во всей житийной литературе эта дата означает день нападения на старца Серафима крестьян из ближайшего села Кременки. До настоящего времени архивы Саранска, Нижнего Новгорода и Арзамаса ни одним словом не дали подтверждения известному в народе факту, хотя монастырские дела пестрят заголовками о нападении крестьян окрестных сел и деревень на монахов и владения Саровской пустыни то в одном, то в другом месте142. В основном это были браконьерские набеги на мёд, дичь, рыбу, водившуюся во владениях монастыря, или порубка леса. Нередки были стычки между монашествующими и крестьянами, но грабежи были единичны и совершались пришлыми людьми. Объяснить отсутствие доказательств этого нападения пока невозможно, точно так же, как и точную его датировку. (К моменту канонизации старца Серафима в 1903 году существовало его персональное дело с подборкой документов, но до настоящего времени оно не обнаружено.)
75