Почти.
Сбросив сандалии, я впиваюсь пальцами ног в теплый песок и смотрю, как мимо пробегает белый рак-отшельник, наполовину спрятавшийся в своей раковине. Хотела бы я иметь такую маскировку. В этом проклятом комплексе я ничего не могу делать без разрешения Данте.
Доев тост, я решаю пройтись по краю прилива до самих каменных бассейнов в дальней точке. Отсюда, я наконец-то могу увидеть масштаб этого места. Оно намного больше, чем я думала. Километры и километры красивого побережья растянувшегося далеко вдаль и никакой надежды на спасение. Возможно, самый лучший способ сохранить здесь свое здравомыслие — подойти к этому как к тайному заданию. У меня нет с собой моих блокнотов, но есть хорошая память. С этого момента мои глаза не упустят ничего.
По пути назад в дом, я прохожу кругом, мимо шестого сектора. Не могу с собой ничего поделать. Когда мне не позволено зайти в какое-то место, я испытываю естественное желание пойти проверить его. Здесь живут мужчины Данте? Здесь их тренируют, как быть убийцей для картелей вроде Сантьяго?
Казармы состоят из восьми больших строений, но я могу посчитать их гофрированные крыши, потому что двухметровый защитный забор с колючей проволокой закрывает мне обзор. Мужчины, стоящие на башнях безопасности быстро кивают мне, но ни на секунду не отрывают рук от своих пистолетов. У целого района такая мрачная, регламентированная энергетика, которая кажется такой неуместной рядом с потрясающей элегантностью его особняка.
Следуя по дорожке мимо казарм, я продолжаю идти, пока не оказываюсь на другой стороне стойла для лошадей, которое нашла вчера. Серый жеребец поднимает свою голову, когда я подхожу ближе. Я держу последний кусочек яблока, протянув ему, и он неторопливо движется в мою сторону, прежде чем уткнуться своим бархатным ртом в мою ладонь и шумно жует. Провожу рукой по его шее, взъерошивая гриву.
— Привет, красавец, — пою я ему, любуясь покрытыми идеально круглыми пятнами его задними конечностями.
Жеребец высокий, где-то около ста шестидесяти сантиметров, и постоянно щелкает ушами взад и вперед, когда носом утыкается мне в бок, желая еще яблока. Он такой любознательный. Не развил в себе той скучающей толерантности к людям, которую я встречала у других лошадей. Хотела бы я прокатиться на нем, но если даже и Данте разрешит, не думаю, что у меня хватит духу.
— Он вам нравится?
Я в шоке оборачиваюсь. Молодой охранник, Мануэль, которого я видела пару дней назад, стоит прямо за мной с двумя другими мужчинами. Он вешает на плечо ружье и пытается подойти ко мне у забора, но его напарники выглядят испуганными. Они хватают его за руку и начинают говорить на быстром испанском, но Мануэль от них отмахивается. Лошадь утыкается мне в плечо и снова фыркает, когда охранник подходит.
— Я не игнорирую тебя, красавец, — улыбаюсь ему, похлопывая по плечу.
— Там, где мы выросли, таких было много, — говорит он, легонько похлопывая серого по носу. — Именно эта такой príncipe [5] … думаю, вы говорите «принц».
— Как и его хозяин, — говорю я, закатывая глаза.
Он смеется, и я не могу с собой ничего поделать, но думаю, какой он привлекательный: ниже ростом и стройнее Данте, но его глаза намного светлее и менее отягощены.
— Сеньор Данте не принц, он больше как король… некоторые говорят, он истинный король Колумбии.
Они так говорят?
Двое других парней немедленно начинают ругаться на него на испанском, но Мануэль резко отвечает им тем же. В конце концов, они вскидывают руки вверх и уходят, что-то мрачно бормоча друг другу.
— О чем вы говорили? — спрашиваю я.
Охранник ухмыляется.
— Они не думают, что я должен разговаривать с леди сеньора Данте.
— Ну, ты можешь сказать им, что я никто для сеньора Данте, — сердито отвечаю. — И у меня есть свое личное мнение, спасибо большое.
— Ай-ай-ай! Я вовсе не хотел вас обидеть, — защищаясь, он с улыбкой вскидывает руки.
— Ты не обидел… просто затронул щекотливую тему.
Мне нравится этот парень. В нем присутствует открытость и честность, что заставляет меня задаться вопросом, почему он закончил тем, что оказался в армии Данте.
— Ты тоже из Колумбии?
Он кивает.
— Как и большинство из нас здесь.
У меня снова появляется неприятное чувство, но я задвигаю его в самый дальний уголок своего разума. Тем временем, серый жеребец уже перестает пытаться получить еще яблоко и отдаляется, чтобы присоединиться к другой лошади.
— Как его зовут? — спрашиваю, глядя на серого.
— Tramposa.
— Это на испанском? Что это значит?
— Мошенник, обманщик.
— Неужели Данте называет всех своих лошадей в честь своих недостатков в характере?
Он пожимает плечами и снова смеется.
— Я уважаю своего jefe слишком сильно, чтобы отвечать на это. Хотите, чтобы я оседлал его для вас?
— Мануэль! — вскрикивает резкий голос, заставляя лошадей вскинуть головы.
Охранник перестает улыбаться и с проклятием отскакивает от меня.
Огромный мужчина шагает по дорожке к нам с той же непоколебимой развязностью альфы, что и Данте. Он тот самый мужчина с прошлого вечера, и я краснею, когда вспоминаю, как сильно брыкалась, будучи в его руках.
— Возвращайся к складу номер четыре, — рявкает он Мануэлю. — Инспекция будет в четыре.
— Да, сеньор.
— Ты американец, — выпаливаю я, заставляя обоих мужчин повернуться в мою сторону. Наверное, из Среднего Запада… как я раньше этого не заметила?
— Гениальный вывод, — медленно произносит он, заставляя мои щеки пылать. — Скажи мне, это акцент меня выдал?
Он оценивающе смотрит на меня своими светло-серыми глазами, которые ничего не выдают. Его бесстрастное выражение лица до боли знакомое. Как у Данте, когда он сходит с ума от чего-то.
— Данте задерживается, — огрызается он, когда я не отвечаю. — Он вернется завтра.
— Ох, да.
Мужчина нервно проводит рукой по своей челюсти. У меня появляется ощущение, что он хочет сказать что-то еще.
— Он в порядке? — осторожно спрашиваю.
— Не будет, если ты продолжишь флиртовать с его новобранцами. Да и они сами, если уж на то пошло.
Мануэль вздрагивает.
— Пожалуйста, сеньор Грейсон… — бедный парень выглядит испуганным.
— Если бы я был тобой, я бы держал свой рот на замке. Выметайся, Мануэль. Иди!
Пареньку не нужно повторять дважды. Он уходит, даже не взглянув на меня.
— Я с трудом назвала бы это флиртом, — говорю сердито, раздраженная его неодобрительным поведением. — Мы просто разговаривали про лошадь.
Обычно я не такая грубая, но этот мужчина — настоящий придурок.
— Я просто хотел дать тебе один совет, мисс Миллер.
— Ну, ты знаешь, что можешь с ним сделать!
К моему сильному раздражению, он изгибает губы, что почти выглядит как улыбка.
— И что, черт побери, такого смешного?
Он вздыхает и проводит рукой по своей сильной челюсти снова.
— На мгновение я смог увидеть, из-за чего столько шума.
Глава 16
Данте
Особняк Эмилио располагается на берегу Амазонки, скрытый густым, пышным навесом Колумбийского тропического леса. Поблизости нет ни пришвартованных скоростных катеров, ни ипподрома для его Феррари, никакого гребаного намека на то, что под этой всей растительностью находится поместье стоимостью пятьдесят миллионов долларов, которое так и умоляет о внимании.
Когда мы взяли на себя управление бизнесом, мы с ним заключили соглашение. Перемены были необходимы. Поэтому перемены произошли. Мы приняли смелость и самоконтроль. Избавились от кричащих особняков и бриллиантов — материальные атрибуты, которые рисовали на спине нашего отца большую мишень в течение последних тридцати лет. Вместо этого мы навострились и перефокусировались, все глубже и глубже отходя в тень. Мы платили большие суммы денег за нашу анонимность, отдавая огромные ежемесячные платежи сети деловых партнеров, чтобы выставить наш картель впереди наших имен. Мы превратили нашу правду в миф, оставляя лишь колумбийское и американское правительства гадать. В течение пятнадцати лет, взяв скромный оборот денег отца, мы раскрутили его в товар, который приносил двадцать миллиардов долларов в год.