В условиях хорошей видимости некоторые из них могут делать снимки настолько высокого разрешения, что по ним сторонний наблюдатель легко определит даже половую принадлежность прыгающих по окрестным горам антилоп. Ночью же мощные объективы могут засечь и отследить объект по температурному пятну турбинного выхлопа или по бортовым огням. К счастью для чистильщиков и к несчастью для профессора и его друзей, орбиты нескольких таких фоторазведчиков пролегали в небе над головами беглецов.
Люди, к которым обратился Поль, по-видимому, имели очень большие возможности, и спутниковые снимки, на которых видна была черная тень санитарного вертолета с пылающей, как майский цвет, турбиной на горбу, скользящая на северо-запад, поступили к нему на лэптоп еще до того, как здоровущий пикап выбрался из города.
— Бэер-Шева, — сказал Поль, рассматривая изображение на экране. — Они пошли на Бэер-шеву… Но почему? Что им делать в Беэр-Шеве?
Израиль. Шоссе 31
Наши дни
Ночь на горной дороге, ведущей от Эйн-Геди к Бэер-Шеве, не была непроглядно темна, но Амар Дауд очень устал и вел машину медленно и осторожно, словно не ехал, а крался, стараясь оставаться незамеченным. Дорога была пустынна, вершины гор темны. Здесь не было огней, практически не было селений — только горы, ущелья и тишина, как тысячи лет назад.
Джип, угнанный странными, не причинившими Амару вреда террористами, обнаружили в Иерусалиме на второй день после исчезновения, и Дауд с радостью помчался за своим «ниссаном» в городское полицейское управление. Конечно же, пришлось заполнить массу бумаг, бить поклоны, распинаться в благодарностях, но все равно, джип ему вернули только поздним вечером, когда солнце уже начало клониться к закату.
Оставаться ночевать в столице Амар не захотел и пустился в дорогу, как только получил ключи в руки. По пути он, чтобы не заснуть, два раза пил крепчайший кофе по-арабски, а недавно поел в придорожном кафе, о чем сразу же пожалел — сонливость навалилась на него, несмотря на выпитый бодрящий напиток. Тратить деньги на ночевку в отеле он не хотел, даже не потому, что был от природы прижимист — просто до дома оставались считанные километры и выбрасывать сотню шекелей для того, чтобы продремать несколько часов на пахнущих дешевым стиральным порошком простынях, казалось несусветной глупостью. «Патфайндер», урча дизелем, полз в гору, щупая асфальт белесым светом головных фар, в динамиках стереосистемы звучал дивный голос Амр Диаба[64]. Амар Дауд чувствовал, что может незаметно для себя заснуть в любую минуту. Он уже вскидывался несколько раз, поймав себя на том, что теряет связь с реальностью. Здесь, на горной дороге, задремать на секунду или две означало почти неминуемый полет в ущелье. Глубокое ущелье, в котором трудно будет найти останки переоценившего свои силы идиота.
Несколько последних месяцев Амар ограничивал себя в курении — давило сердце, он начинал задыхаться, поднимаясь по лестницам, иногда перед глазами кружили черные точки — но сейчас он понимал, что только сигарета в зубах не даст ему провалиться в сон. Он наклонился вправо, открыл перчаточный ящик и принялся там шарить в поисках пачки сигарет и зажигалки. Террористы ничего не тронули в бардачке, а там хватало разной мелочи.
Ручка, листы бумаги, полиэтиленовый пакетик, снова какие-то квитанции…
Где же сигареты, чтоб их шайтан скурил!
Дауд нагнулся ниже, чтобы рассмотреть содержимое ящика, ухватил пачку «Марлборо» за красно-белый бочок, потащил ее наружу, а когда поднял глаза, то уронил на пол все сразу: и сигареты, и только что найденную зажигалку. Он даже крикнуть не сумел — от испуга заперло голос.
На повороте, там, где дорога расширялась, огибая скалу, стоял вертолет с синей «снежинкой» на боку. Амар ударил по тормозам так, что «ниссан» стал, словно вкопанный, захрустев шинами по мелкой каменной крошке.
Откуда здесь вертолет? Что это за люди идут к нему навстречу? Дауд был настолько испуган, что весь покрылся холодным потом, а сердце колотилось у самого горла, наполнив ему рот неприятной горечью. Но кошмар только начинался! По-настоящему страшно Дауду стало тогда, когда он рассмотрел идущего впереди пожилого мужчину с седыми волосами, забранными в хвост.
В руках у старика был большой черный пистолет, и он слегка постучал его стволом по боковому стеклу.
— Прошу прощения, — сказал хвостатый, когда Амар опустил стекло, едва попадая по кнопке стеклоподъемника дрожащими пальцами. — Но нам нужна…