Потом в его глазах мелькнула тень узнавания.
— Старый знакомый! — воскликнул седой, улыбаясь во весь рот. — Какая приятная встреча! Значит, нам не надо ничего объяснять! Выходи-ка, друг мой, подышать воздухом! Выходи! Нам очень нужна твоя машина!
— Ави, простите, что по открытому каналу… Они бросили вертолет.
— Погоди, включу скремблер[65]!
Дихтер потер виски и с трудом сдержал зевоту. Очень хотелось спать, но он сам дал распоряжение сообщать любую новость касательно профессора и его команды немедленно. В принципе, он догадывался, что спать не придется, но не мог предположить, что события будут развиваться с такой скоростью. Египтянин постарел, но сноровки не лишился. Вытащить раненного племянника из охраняемой палаты за несколько секунд до того, как заряд из реактивного огнемета сжег пол-отделения реанимации — это было круто. Да и дальше Рувим действовал изобретательно. Что-что, а это он умел…
Сдаваться профессор Кац явно не собирался — не верил в эффективную защиту. И, как ни горько было подобное признавать Ави Дихтеру, был прав в своем неверии. Рувим отдастся в руки спецслужб только тогда, когда поймет, что это путь к победе, а не в могилу. Последние три дня даже не говорили, а кричали о том, что доверять профессор может только себе. Дихтер неоднократно видел, как вершится большая политика. Как легко приносится в жертву результату чужая карьера или жизнь. Против Каца играл кто-то сильный, настолько сильный, что методы и цели его были за гранью не только добра и зла, но и простого понимания. Дихтер не мог представить себе рациональную причину, по которой этот некто тратил совершенно умопомрачительные ресурсы для достижения достаточно ничтожной цели. Владей Кац и его компания ядерными секретами Ирана, то тогда такую дорогостоящую настойчивость можно было бы объяснить. Но профессор не имел к ядерщикам никакого отношения — зачем нужно с таким усердием пытаться убить археолога, его ассистентку и украинского журналиста, приехавшего помахать лопатой под руководством дяди? Зачем? Пожалуй, ответив на этот вопрос, Дихтер знал бы, что делать дальше. Но ответа не было. Совсем.
— Бросили вертолет? — переспросил Дихтер. — И что дальше? Угнали самолет?
— Нет, — в голосе звонившего прозвучала обида. — Они угнали джип. Отобрали у проезжего араба. В принципе, я могу перехватить их…
— Не стоит, — сказал Ави. — До тех пор, пока мы не поймем, что творится у нас в ведомстве, не трогай Египтянина. Обеспечь ему относительную свободу передвижения…
— Простите, господин Дихтер… Что значит относительную свободу?
Ави вздохнул и терпеливо пояснил:
— Ты должен попытаться контролировать каждый его шаг, но не трогать. В случае критической ситуации ты обязан играть на его стороне. Я не хочу чтобы с его головы упал хоть один волос, но не могу арестовывать его для этого. Защити его! Понятно?
— Так точно.
— Вот и хорошо. Но есть и вторая часть задания…
— Слушаю вас, господин Дихтер!
— Те, кто идут за ним…
— Да?
— Их тоже надо не вспугнуть. Дайте им подобраться к профессору. Пусть бросят все свои силы на то, чтобы его достать. И когда они подберутся поближе… преврати их в мокрое пятно! Прошу только — оставь мне одного из них. На поговорить. У меня есть вопросы к этим ребятам и будет очень обидно не получить на них ответов.
— Слушаюсь, господин Дихтер!
— И где они сейчас? — спросил Ави, выключая скремблер.
— Линия снова не защищена! — воскликнул собеседник.
— Я знаю, — сообщил ему Дихтер, проявляя чудеса сдержанности.
— Но…
— Продолжай, вряд ли нас кто-то слушает!
Господь, устрой так, чтобы нас кто-то слушал! — подумал про себя Ави Дихтер.
— В настоящий момент они выбрались на шоссе номер 6.
— Как ты думаешь, куда они двигаются? Снова в Иерусалим?
— Не думаю. Но им нужен большой город…
— Большой город на севере? Я вижу только один вариант — Хайфа!
— Скорее всего, господин Дихтер. Посмотрим, куда они свернут с Шестерки.
— Не упусти их из виду.
— Слушаюсь.
— И пришли за мной вертолет к шести утра.
— Будет сделано.
Глава 14
Израиль. Шоссе 6
Наши дни
— Как он? — спросил Кац.
— Спрашивай меня, — отозвался Шагровский. — Я же пока не умер.
Рувим бросил быстрый взгляд через плечо и улыбнулся.
— Как ты?
— Бывало лучше…
Голос у Валентина был слабый, но чувствовалось, что говорит он уже не через силу.