- А, понятно, — протянул Лоредан.
От проницательного грека не укрылись нотки разочарования в голосе молодого римлянина, как будто бы он ожидал услышать, что-то другое. Теперь, только лишь из вежливости молодой аристократ делал вид, что разговор ему, по-прежнему интересен.
- Господин, полагал, что род моих занятий иной?
- Признаться да, — кивнул Лоредан. — Увидев твоего спутника, я решил, что вы оба актеры.
- Мы актеры? — пораженно вскричал Филокрий. — О боги! Неужели, я так похож на кого-то из этих недостойных паяцев! Неужели, теперь Филокрия Афинского будут путать с балаганным шутом?
- Прости, уважаемый, — смутился Лоредан. — Ты, конечно же, не похож. Напротив, твой облик ученого и серьезного мужа, как раз заставил меня усомниться в собственном предположении. Но вот твой спутник…
- Ах, вот оно что! — рассмеялся грек. — Да, мой Имурави может ввести в заблуждение кого угодно. Простите, меня господин, что сразу все вам не разъяснил. Дело в том…
- Давай, выпьем вина, уважаемый Филокрий, — прервал грека Лоредан. — И тогда, наша беседа потечет легче и непринужденней.
- Полностью, согласен, господин, — кивнул грек, сразу же оживившись.
Лоредан сделал знак Нарбо. Тот поставил на стол два медных кубка и наполнил их густым красным вином из кувшина. Они выпили, потом по обычаю выплеснули остатки вина за спину через левое плечо, воздав Посейдону за благополучное плавание.
- Ну, уважаемый Филокрий, теперь продолжай.
- Да… На чем я остановился? А, Имурави! Дело в том, что он человек из племени обезьян. Родом Имурави из Индии. Господину, наверняка известно, как много обезьян в этой далекой и удивительной стране. Так вот, когда я купил этого юношу на рынке в Риме, мне рассказали, что Имурави, почти с самого рождения жил среди обезьян, перенял все их повадки и образ жизни. Когда его нашли, он был самым настоящим животным. Имурави не разговаривал, был обозлен и испуган, как всякий зверь, которого поймали и заперли в клетке. Его несколько раз перепродавали, пока четыре года назад он не попал ко мне. Я занялся его обучением и наблюдая за этим юношей решил вновь сделать его человеком. Как видите, определенный успех есть.
Посмотрев на вертящегося юношу, издающего какие-то непонятные звуки, Лоредан засомневался, относительно, каких бы то ни было успехов. Но ученому греку, было, наверное, виднее.
- А зачем, вы плывете в Александрию? — спросил Лоредан.
- Через неделю, там, в Мусейоне [216] состоится собрание многих ученых мужей, философов, представителей различных школ, — начал объяснять Филокрий. — Господин, должно быть вам известно, что и при самом Мусейоне постоянно живут ученые. Я намерен выступить с заявлением, что между человеком и обезьянами есть близкое родство. Более того, я склонен думать, что обезьяны являются далекими предками людей. Проще говоря, люди произошли от обезьян!
- Не может быть! — удивился Фабий. Он, даже соскочил с сундука и подошел к столу. — А я, то всегда считал, что людей создали боги!
- Боги, тут вовсе не причем, — отмахнулся грек. — Годы наблюдений за Имурави привели меня к таким выводам, — сказал Филокрий. — Обезьяны и люди, определенно одного рода. Обезьяны способны делать многое, что делают люди и удивительно быстро учатся. Вот этот юноша, каждый день, превращающийся из обезьяны, вновь в человека — тому пример. Так что я считаю, что из определенной части обезьян, живших, когда то на севере произошли люди.
- На севере? — удивился Лоредан. — Там где Германия? Британия?
- Много севернее. Думаю, там где легендарная Гиперборея [217], - важно ответил грек.
- Но почему там? — удивился Фабий.
- На севере суровые условия. Идет постоянная борьба за жизнь и это со временем развило ум тамошних обезьян, нужда заставила их трудиться и, в конце концов, они превратились в людей. Здесь, я полностью поддерживаю вашего уважаемого соотечественника Лукреция Кара [218], говорившего, примерно об этом же.
- А как же шерсть? — спросил Фабий. — Как она, исчезла у обезьян?
- Ну, с появлением одежды, необходимость в шерсти отпала, — тут же ответил Филокрий. — С каждым поколением, ее на телах, становилось все меньше и меньше.
- А как же люди в моей стране? — удивленно спросил Нарбо.
Обсуждаемая тема, его неожиданно сильно заинтересовала и взволновала.
— У нас тепло, зим и снега не бывает и изобилие всяких плодов, — произнес негр. — Особенных нужд люди моей страны не испытывают. Как, тогда черные люди появились? И почему все наши обезьяны не превратились в людей?
- Это, пока загадка, — сказал Филокрий задумчиво. — Я непременно подниму этот интересный вопрос в Мусейоне.
Лоредан, поглядывая, то на Нарбо, то на Имурави, вдруг усмехнулся и сказал:
- Мне кажется, я знаю, как все было. Думаю, сначала появились негры. Потом, от них произошли обезьяны, которые разбрелись по всей Ойкумене [219], а уж потом из северных обезьян — появились люди.
- Интересная мысль! — воскликнул Филокрий. — Очень интересная! Уважаемый Вестула, не желаешь ли ты, вместе со мной отправиться в Мусейон и продолжить мой доклад этой замечательной мыслью?
- О нет. Благодарю за приглашение, но Александрии у меня много других дел.
- Жаль, — огорченно произнес Филокрий. — Очень жаль. Тогда, может быть, разрешишь мне озвучить эту мысль вместо тебя? Я обязательно отмечу, что ее подсказал мне Эмилий Валерий Вестула из Валенции.
- Не возражаю, — Лоредан, только пожал плечами.
Сам то он, к собственному умозаключению относился не серьезно, поскольку просто хотел подшутить над Нарбо. То, что чудак-грек зацепиться за эту мысль и начнет так и эдак обдумывать ее, Лоредана не особенно удивило. Его, больше поразил задумчивый вид Нарбо.
- Это что же, мы, черные люди — прародители и обезьян и людей? — наконец после нескольких минут раздумий выдал Нарбо.
- Это пока, только догадка, — сказал Филокрий. — Тут, нужно выслушать мнение многих ученых мужей.
Не слушая грека, Нарбо продолжал вслух развивать свою мысль:
- Выходит, мы, черные и не люди вовсе, а… А прародители всех! И людей и обезьян и иудеев! Но откуда, же мы сами появились? Кто был нашим прародителем? А, ну, да, нас создал добрый толстый бог Ваал-Баба! И тогда, получается, Ваал-Баба самый первый и самый главный бог на свете!
- Ну, ну, не преувеличивай! — воскликнул Фабий. — Самые главные боги, это Юпитер и конечно же наш божественный Цезарь Август.
- Я бы, все же, назвал главным богом Зевса, — возразил Филокрий. — Ну и конечно, мне ли скромному человеку оспаривать безусловную божественность нашего императора?
- А вот, например иудеи, ни с кем из вас, не согласились бы, — рассмеялся Лоредан. — Они считают своего невидимого бога главным. И не только для себя, но и для других народов.
- Иудеи наглые выскочки! — воскликнул грек. — Торгаши и воры! Только и умеют, что деньги считать. Где им, постичь высокую философию, мысли ученых, искусство и красоту! Даже, их храм в Иерусалиме был просто рынком!
- А вот, есть еще христиане, — вспомнил Фабий. — Они, вроде бы, тоже почитают какого-то невидимого бога. Не того ли самого, что и иудеи?
- Нет, они поклоняются какому-то своему проповеднику, которого еще в правление божественного Тиберия распяли, — отмахнулся Филокрий. — И это, точно не бог. Я слышал, этот распятый, всего лишь сын плотника. Да и что о христианах говорить? Кому интересна религия черни и рабов?
Так, в интересных разговорах на разные темы прошел вечер. Лоредан, даже не ожидал, что беседы о религии, науке и искусствах окажутся столь захватывающими и занимательными. Он всегда считал философов и ученых людей скучными и какими-то далекими для понимания. Всякого рода философскими течениями и школами, он никогда не интересовался, предпочитая в качестве развлечений пиры, оргии, бои гладиаторов и поединки борцов.
С момента отплытия из Региума прошло восемь дней. Как-то раз, прогуливаясь по палубе, Лоредан обратил внимание на беспокойное поведение нависа Экриона. Тот подолгу вглядывался куда-то в морскую даль, хмурился и что-то бормотал себе под нос. Лоредан, тоже начал наблюдать. Но ничего такого, предвещающего беду не заметил. Солнце дарило приятное тепло, ветер был свеж и попутен, море спокойно. Но навис, как будто, всего этого не замечал, словно хорошая погода, напротив предвещала нечто опасное и он опытный моряк, в отличии от остальных это чувствовал.
216
Мусейон — был основан, вероятно, при Птолемее I Сотере. Представлял собой государственное учреждение, находившееся под покровительством царя и являвшееся научным центром (нечто вроде научно-исследовательского института) в эллинистический период.
217
Гиперборея — в древнегреческой мифологии это легендарная северная страна, место обитания блаженного народа гипербореев.
218
Лукреций Кар — (99–55 до н. э) — римский поэт и философ. Считается одним из ярчайших приверженцев атомистического материализма, последователем учения Эпикура.
219
Ойкумена — освоенная человечеством часть мира. Термин «Οικυμενα» введён древнегреческим географом Гекатеем Милетским для обозначения известной грекам части Земли с центром в Элладе. Изначально он обозначал зе´мли, заселённые греческими племенами, позже — зе´мли, заселённые и известные человечеству в целом.