- Не сердитесь на моего раба, почтенный господин. Он, как всякий раб глуп и спрос с него никакой.
- Спросить, следовало бы с тебя, юноша, — зло запыхтел всадник. — Но я готов забыть этот спор, получив от тебя с десяток золотых.
- У меня с собой, столько нет, — вспыхнул Лоредан. — И потом, с чего это я должен платить? Я вам не наносил обиды.
- Это как сказать, как сказать, — окрысился толстяк. — Я вот, считаю, что обида на лицо.
- Я, кое-что знаю про лицо, — Нарбо широко улыбнулся. — Точнее, про рожу. По ней, можно хорошенько врезать. А по толстой роже, врезать вдвойне приятнее.
- Что? — взвился толстяк и бросился к Нарбо.
Лоредан попытался загородить ему дорогу, но получил такой удар в живот, что у него перехватило дыхание. Согнувшись, едва ли не пополам, молодой аристократ рухнул на палубу. Похоже, он нарвался на отличного кулачного бойца.
Второй удар, толстяк нанес Нарбо в плечо. Тот вскрикнул и удивительное дело — пошатнулся. Да так, что едва не упал. Кулак всадника снова взлетел, целясь негру в подбородок. Нарбо задержал кулак противника открытой ладонью, затем, пользуясь своим высоким ростом, другой рукой схватил толстяка за шиворот и приподнял над палубой. Второй освободившейся рукой, ладонь которой, надо признать здорово болела, негр сорвал с пояса всадника кошель. Добычу он сунул себе за пазуху. Толстяк рычал, дрыгал ногами, пытаясь лягнуть Нарбо, а его страшные кулаки со свистом рассекали воздух на расстоянии вытянутого пальца от лица негра.
- Дерьмо, — рычал толстяк, плюясь и брыкаясь. — Сучье дерьмо!
Нарбо ухватил второй рукой толстяка за пояс и, раскачав, швырнул противника за борт. Короткий, сдавленный крик и толстяк исчез в волнах. Потом, появился уже за кормой судна. Он, что-то орал и потрясал кулаками. Вместо того, чтобы плыть к пристани, до которой было рукой подать, он начал преследовать корабль. Трое рабов толстяка, с начала схватки, даже не пошевелившиеся, теперь, с испуганными воплями попрыгали за борт и поплыли к своему господину.
Тем временем Лоредан, тяжело дыша и полусгибаясь от ноющей в животе боли, кое-как сумел подняться. Он удивлено посмотрел на барахтающегося в волнах толстяка и рабов, тянущих своего орущего, ругающегося господина в сторону берега.
- О боги! — молодой аристократ не сумел сдержать изумленного возгласа. — Кто бы мог подумать, что этот недомерок такой сильный! Как ты справился с ним?
- Он сильный, — согласился Нарбо. — Но, не особенно тяжелый. Приподнять его, мне ничего не стоило.
Корабль между тем, все быстрее удалялся от берега. Не смотря на хорошую скорость, в целом это было довольно скверное судно. Команда была ему под стать.
Это были загорелые до черноты матросы, вечно подвыпившие, и по-видимому, имевшие о дисциплине весьма смутное представление. Уже то, что посреди палубы стояла открытая бочка с вейским вином [93] и каждый, мог в любой момент зачерпнуть из неё и выпить, говорило о многом.
Матросы подняли дырявые паруса. "Фокида", скрепя всеми шпангоутами прыгала в волнах. Три десятка рабов, сидящих на нижней палубе вспенили воду ударами двадцатифунтовых весел, а между рядами скамей, на которых они сидели, пошатываясь, ходил здоровенный полуголый надсмотрщик с хлыстом. Наличие гребцов на торговом судне удивило Лоредана. Рабов, как правило использовали на военных судах. Он то думал, что у него одного есть такой корабль — бывшее военное судно, списанное и купленное за полцены. Оказалось, что нет. Аксемилий, тоже владел бывшим военным кораблём-триремой, переделанной для нужд торговых и пассажирских перевозок.
На верхней палубе собралось с полсотни людей в основном мелкие торговцы и ремесленники. Тут же было свалено кучами всё их добро: мешки, амфоры, корзины с яйцами, орехами, кочанами капусты и всяким другим. Здесь были и сплетенные из ивовых веток клетушки, в которых визжали поросята, кудахтали куры и блеяли ягнята. Среди всей этой толпы выделялись три портовые блудницы в ярких платьях и с волосами, уложенными в высокие причёски. Они везли с собой небольшие ларчики, где хранили духи, благовония, косметику и заработанные деньги. Нарбо, уже с интересом поглядывал в их сторону. Женщины же эти, старались вести себя тихо и на удивление скромно, тем более, вокруг было полным полно недоброжелательниц — жен торговцев. На уличных девок они поглядывали с откровенной враждебностью, особенно когда замечали, как пялятся на этих шлюх их мужья.
Лоредан обратил внимание на одного странного старика, тощее тело которого едва прикрывали грязные лохмотья. Он сидел около левого борта, устроившись между двух бочонков. Старик что-то бормотал себе под нос и делал странные жесты рукой, то, прикасаясь пальцами ко лбу, то водил ими от одного плеча к другому на уровне груди.
- Кто это? — спросил Лоредан, у одного из матросов с красным носом и перекошенными глазами. Тот черпал из бочки вино и пил прямо из ковша.
- Это иудей из Палестины, — ответил матрос. — Сумасшедший христианский проповедник. Только и делает, что целыми днями молится, а собрав толпу убеждает людей отказываться от всего своего имущества, семьи и следовать за ним.
- Куда следовать? — удивился Лоредан.
- А бес его знает, — вмешался в разговор один из торговцев, расположившийся со своими свиньями по соседству. — Иногда, он говорит, что нужно идти в Синайскую пустыню, иногда, к грешникам, живущим по ту сторону Рейна и Данубия, чтобы убедить их отказаться от ложных богов, а иногда, призывает иди на Рим и сжечь город, подобно христианским мученикам при Нероне.
Лоредан усмехнулся и похлопал иудея по плечу.
- Эй, полоумный, будь осторожен с такими речами. Тебя, за подобную болтовню на смерть могут отправить.
- Все там будем, — глядя в одну точку, пробормотал иудей.
- Где это там? — переспросил Лоредан.
- На том свете, господин.
Иудей вдруг простер руки к небу и завопил что есть мочи:
- Покайтесь сыны и дочери греха. Ссудный день приближается! Бог, отец наш небесный в гневе! Он всех покарает! Одумайтесь! Адское пламя вас ждет!
- А нам наш бог, другое обещает, — пожал Нарбо плечами. Он вынул из походного мешка вырезанную вручную из черного дерева фигурку. Эта, довольно грубая поделка изображала божка — толстопузого негра с широченной улыбкой и с огромным торчащим фаллосом.
— Ваш бог, злой какой-то, — сказал Нарбо. — Вот наш Ваал-Баба добрый. Если ты жил как надо, как пристало настоящему мужчине, любил женщин, не отказывался от хорошей драки и выпивки, то и там, в небесных садах, тебя ждет тоже самое, только ещё больше и женщин и еды и вина.
- Твои боги ложны! — в гневе вскричал иудей. — Идолы проклятые! Вы все нечестивые идолопоклонники! А тебе, гореть в огненной яме!
Нарбо, собрался было стукнуть иудея, но Лоредан удержал его.
- Не связывайся. Видишь, этот убогий человек не в себе. Боги благоволят к таким. И нам не следует обижать его, даже если он несет не бог весть что.
- Хорошо, — нахмурился Нарбо. — Но если он ещё раз оскорбит Ваал-Бабу или скажет, что Ваал-Бабы нету, я этого паскудника вышвырну за борт и не посмотрю, что мы уже далеко уплыли от порта.
Оставив ворчащего Нарбо, Лоредан отправился на поиски нависа Аксемилия. Поскольку, задиристый всадник покинул корабль, способом, который избрал для него Нарбо, Лоредан поспешил заявить свои права на освободившуюся каюту. Нависа, он нашел на носу судна. Аксемилий к этому времени, немного протрезвел, видимо сказалось действие свежего морского ветра. Выяснять, почему и при каких обстоятельствах почтенный всадник и его рабы покинули судно, Аксемилий не стал. Деньги были уплачены и больше, его ничто не волновало. Согласие занять каюту, Лоредан получил. Навис сказал, что каюта находится на средней палубе в широкой кормовой пристройке. Лоредан поспешил туда.
Спустившись по скрипучей лестнице с верхней палубы на среднюю, Лоредан увидел Нарбо. Раб с деловитым видом проверял, что находится в громоздящихся вокруг бочках.
- Какой ты не осторожный — сказал Лоредан. — А если бы не я подошел, как бы стал оправдываться?
Нарбо хмыкнул:
- Да никак. Дал бы по тыкве и все.
93
Вейское вино — производилось в районе этрусского города Вейи. Считалось низкого качества, было кислым. Из-за дешевизны, его обычно предпочитали рабы и беднота.