- Здесь, кабинет моего мужа, — сказала Сабина.
Покинув кабинет, они вышли в обширный зал, посреди которого располагался прямоугольный имплювий [101]. Вокруг бассейна располагались ложа, покрытые красными покрывалами.
- Здесь, я принимаю особых гостей, — загадочно улыбаясь, сказала Сабина.
- Каких гостей? — удивился Лоредан.
- Моих гостей. Тех, которых я приглашаю на пиры-вакханалии. — произнесла Сабина.
Выйдя из атриума и миновав вестибюль, они спустились по лестнице из делосского мрамора и направились по широкой, выложенной цветной мозаичной плиткой тропинке в сторону больших ворот в конце сада. По обеим сторонам тропинки аккуратными рядами росли масличные и фруктовые деревья, были разбиты клумбы с цветами. Свежий воздух, аромат сада вскружили Лоредану голову. Солнце ярко светило, воздух был наполнен шелестом листьев, жужжанием насекомых, щебетанием маленьких птичек, порхающих между деревьев. Впереди, слева от тропинки Лоредан увидел ажурную беседку. Три юные девушки в очень коротких полупрозрачных туниках собирали цветы, весело смеялись, переговаривались и сплетая из цветов венки украшали ими беседку и деревья.
Наконец тропинка привела их к воротам и высокой каменной ограде. По ту сторону был обширный двор. Элизиум [102] с нимфами и цветами, с беззаботным весельем остались позади.
Двор был застроен большими глинобитными сараями с черепичными крышами. Между собой сараи соединялись навесами, крытыми соломой. Среди строений особенно выделялось одно — серое здание из сырцового кирпича с крохотными, забранными решетками оконцами. Возле входа сидело двое стражников с плетьми и палками. Это была тюрьма-эргастул, где держали непокорных и строптивых рабов.
Посреди двора был сооружен огромный маслодавильный пресс. Двое почти обнаженных, рабов, чьи спины сплошь покрывали старые и новые шрамы от плетей, кряхтя от натуги, крутили огромное колесо, приводя в действие пресс. Две изможденные на вид женщины-рабыни подносили ведра с маслинами и ссыпали их в отверстие с другой стороны пресса. Еще две рабыни с боку следили, как масло наполняет амфоры. Когда очередная емкость заполнялась, трое, ожидающих поблизости рабов оттаскивали амфоры на склад. Тут же рядом работал гончарный станок. Двое рабов у печи раздували меха, а мужчина сидящий за столом на движущемся круге лепил разной формы посуду. Рядом за столом сидел неплохо одетый, средних лет мужчина с аккуратной бородкой. Перед ним на столе стояли флаконы с краской. Из кучи выставленных, уже подсохших горшков он выбирал более красивые, которые сгодились бы или на продажу или для хозяйства, и наносил на них рисунки и узоры.
Далее, Лоредан увидел и другие виды хозяйств: мельничное колесо, пекарню, свинарник и курятник, конюшни, стойла для волов и конюшни. Были здесь и сараи для хранения инструмента и стройматериалов, мастерские, сухие прохладные склады для зерновых, ямы для зерна и овощей. Пока он все это с любопытством разглядывал, откуда-то появился невысокий, лысоватый толстенький человек лет пятидесяти. Одет он был в серую грубого покроя тунику, подпоясан широким поясом, в руке держал хлыст из сыромятной кожи. Его глубоко посаженные глазки, встревожено бегали. Похоже, появление здесь хозяйки, было для него полной неожиданностью.
- Госпожа! — вскричал он, сгибаясь в подобострастном поклоне. — Что вам будет угодно?
- Я хочу знать, заготовлено ли для волов свежее сено?
- Да, моя госпожа, со вчерашнего дня.
- Покажи.
Толстячок, пыхтя и отдуваясь, побежал к длинному одноэтажному сараю с черепичной крышей.
Сняв с пояса связку ключей и найдя нужный, он отомкнул замок и распахнул двери сарая.
Следом за ним вошли Лоредан и Сабина. Сено, увязанное в большие снопы, которых было здесь сотен пять или шесть, располагались в определенном порядке вдоль задней и боковых стенок.
- Ступай, Ветувий, да прикрой двери, — приказала Сабина.
Управляющий тут же исчез. Свет проникал в помещение через щель полуприкрытых створок. Вокруг же сгустилась полутьма. Сабина вступила в полосу света и медленным плавным движением сбросила с себя столу. Лоредан замер и даже затаил дыхание от восхищения.
- Богиня, — прошептал он, глядя на высокие упругие груди Сабины с ярко розовыми сосками, заострившимися от желания, её тонкую талию и широкие сильные бедра с крутыми изгибами, её восхитительные ноги.
Лоредан шагнул к молодой женщине и, скинув с себя и тунику и набедренную повязку, заключил Сабину в объятия.
- Да, — пошептала она. — Хочу тебя. Давай сделаем это здесь и прямо сейчас.
- А ты, уже полна сил? — рассмеялся он, водя руками по её грудям и бедрам. — Или Нарбо, все таки не так хорош, как ты говорила?
- Твой Нарбо, очень хорош, — рассмеялась она в ответ, — но и я сильная женщина. И страстная. Любовь мне нужна через каждые три часа, а иногда, я хочу мужчину и чаще.
Ухватив Лоредана за его крепкий, напрягшийся от возбуждения фаллос, Сабина жарко зашептала:
- А теперь, посмотрим на что ты способен. Знай, я люблю сильных и выносливых мужчин.
- Я не уступлю, какому то там рабу! — вскричал Лоредан и, подхватив смеющуюся Сабину на руки, уложил её на вязанку сена.
Они занимались любовью долго и страстно. После весьма продолжительных, взаимных и сладостных ласк, Лоредан овладел Сабиной, лежа на ней сверху, после, овладел ею сзади, потом, она долго и страстно двигалась, сидя на нем, а затем, он вновь, уложив её на спину, ублажал молодую женщину, так, что она кричала от наслаждения. Они не считали время, они забыли обо всем. Уже после, совершенно обессиленная, прижавшись щекой к его плечу, Сабина восторженно прошептала:
- Ты, очень хорош. Ты не уступаешь Нарбо в выносливости, и хотя твой член не такой огромный, как у него, но ласки твои восхитительны, а проникновения твои полны нежности. После Нарбо я чувствую усталость и плотское насыщение, а после тебя сладкую истому и души и тела.
16. ОРГИЯ
Утром, первый завтрак Сабина и Лоредан решили устроить в беседке в саду. Они чувствовали легкую приятную слабость, скорее даже негу и возлежали на широких ложах в одних коротких туниках. Прошедшая ночь была столь бурной и великолепной, что даже ненасытная Сабина, теперь казалось полностью удовлетворенной.
Рабыни подали фрукты, печенья, разбавленное водой прохладное вино. Лоредан, взяв с серебряного блюда гроздь винограда, спросил:
- Где Нарбо? Мне нужно поговорить с ним.
- Был в саду, — ответила Сабина, слегка рассеяно и потянулась с ленивой грацией сытой, удовлетворенной кошки. — Наверное, помогает садовнику.
Тут из ближайшей кипарисовой рощи, вдруг раздались вопли и ругань.
- Да, помогает, — рассмеялся Лоредан.
Перед беседкой появился негр. Громко ругаясь, он защищался руками от низенького сухонького садовника, наскакивающего на него и размахивающего пучком фасций[103]. Такого соперника, Нарбо раздавил бы и не заметил, но в данной ситуации, он явно, был виноват. И самое главное, свою вину признавал. Об этом говорили неуверенность огромного негра и его растерянный вид. Если уж, Нарбо считал себя виновным хотя бы отчасти, он мог лишь защищаться, или же предпочитал удрать при этом сам, никогда бы не ударил оппонента. Кроме этого, Нарбо никогда не поднял бы руку на женщину или ребенка или соперника, явно слабее себя, если только не было серьезной опасности для его жизни и здоровья.
Увидев Лоредана, негр воскликнул:
- Господин, спасите! Этот садовник убьет меня!
- Тревиус, оставь его, — приказала Сабина. — Что он натворил?
- Что натворил, госпожа? — садовник вытаращил глаза. — Да этот неуклюжий слон вытоптал недавно посаженные розы и помочился в бассейн с золотыми рыбами.
- Цветы потоптал, нечаянно, это правда, а про бассейн, все неправда! — заорал Нарбо. — Я просто случайно выронил ночной горшок, когда проходил возле бассейна. Споткнулся о корень. И еще, у меня немного тряслись руки.
- Его утренняя слабость оправдана, — сладко улыбнулась Сабина и одарила Нарбо ласковым томным взглядом. — Особенно, после такой ночи. Не кричи Тревиус, высади розы заново и почисть бассейн. Ступай.
101
Имплювий — четырёхугольный неглубокий бассейн в центре атрия в древнеиталийском и древнеримском жилище
102
Элизиум — в древнегреческой мифологии — часть подземного царства, обитель душ блаженных
103
Фасции — перетянутые шнуром, либо связанные ремнями пучки вязовых или берёзовых прутьев.