Макретиан повернулся к Каракалле.
- Желаете взглянуть?
- Не желаю, — отмахнулся император. Пусть Макрин съездит и посмотрит.
Префект претория, было поднялся, чтобы отправиться, но тут вошел один из дворцовых стражников и доложил, что привели палача Вара.
- Подожди, — Каракалла жестом остановил Макрина. — Послушаем, что палач скажет.
Двери открылись, и в комнату ввалилась огромная волосатая туша. Палач громко жалобно скулил и размазывал по своей небритой роже слюни, сопли и слезы.
Все присутствующие были настолько поражены, что долго никто не мог произнести ни слова.
- Что это с тобой? — наконец произнес Каракалла.
- Мышка сдохла.
Снова плач. Громко и навзрыд.
Император недоуменно переглянулся со своими префектами, которые, впрочем, понимали не больше него самого.
- Какая еще мышка? — сердито спросил Оппелий Макрин. — Что ты несешь? Да ты, пьян!
- Моя мышка! Я год ее приручал. Кормил, гребешком расчесывал. И вот сегодня… Сегодня… О где же справедливость богов? За что они отняли у меня создание, которое так любило меня!
- Ну ты, успокойся, — пробормотал Каракалла, немало пораженный, тем, что у такого страшного на вид гиганта, лишь немногим больше похожим на человека чем на гориллу, оказалось такое нежное и трепетное сердце. — На вот.
Каракалла лично налил в золотую чашу немного вина из стоящей на столике ойнохойи [167] и протянул рыдающему взахлеб палачу.
Тот, шумно дыша и едва не давясь, залпом выпил.
- Теперь соберись и рассказывай. Ты добился правды от Публия?
- Добился, Божественный.
Палач Вар громко шмыгнул и сам налил себе еще вина.
Оппелий Макрин при этом недовольно поморщился, Каракалла же совершенно не обратил внимания на столь вопиющую наглость. Он весь подобрался.
- Что сказал этот негодяй? Он во всем признался?
Вар хотел, было что-то ответить, но Каракалла прервал его жестом.
- Нет, не говори. Идем, я сам хочу услышать признания Публия.
- Это невозможно, — замялся Вар. — Публий, он того… умер.
- Умер?! — вскричал Каракалла. — То есть как?
- Пыток не выдержал, — вздохнул Вар и налил себе из ойнохойи, уже третий раз.
Каракалла вырвал у него сосуд и отшвырнул в сторону. Тот ударился о стену и с грохотом разлетелся целым дождем керамических осколков и красными брызгами вина.
- Как это понимать?
Глаза палача Вара округлились от страха, складки подбородка затряслись.
- Отвечать! — рявкнул император.
- Я связал руки Публию веревкой, а другой конец перекинул через балку над звериной ямой. Немножко спустил Публия, чтобы волки могли доставать до его ступней…
- Не надо мне этих подробностей! — взвыл Каракалла. — Что случилось с Публием?
- Да веревка оборвалась, — палач Вар сокрушенно развел руками. — Он и упал к волкам. Ничего от несчастного не осталось, так, несколько костей.
На минуту в комнате повисла тишина.
- Так это, веревка не выдержала — пробормотал Каракалла. — А пытки тут и не при чем. Как же ты не уследил за веревкой?
- Веревка, крепкая была, — пожал Вар плечами. — Не иначе, боги распорядились судьбой несчастного Публия.
- Ну, хорошо, — протянул Каракалла. — Что успел сообщить Публий?
- Когда я молотком ломал ему пальцы, он признался, что убил вашего брата. Сбросил его, в ту же самую яму.
- О проклятие! — вскричал Каракалла. — Прямо вот так и сбросил? Живого?
- Нет, сначала заколол его мечом, а тело сбросил.
- А где же ты был? Как от тебя, все это укрылось?
- Так я и не видел, как Публий убил вашего брата. Он уже труп притащил, — начал объяснять Вар, — Тогда, я даже не знал, что это ваш новый брат. Публий сказал, что это преступник, ужасный злодей и насильник детей и его тело нужно отдать на съедение волкам, потому, как такой мерзавец не имеет права на достойные похороны. А что я мог ответить? Я же не мог возразить начальнику дворцовой стражи. Тогда, я и палачом то, еще не был назначен.
- А негр? — спросил Каракалла.
- Какой негр? — удивился Вар.
- Публий должен был притащить два тела. Второй убитый — негр.
- Нет, второго не было, — развел руками Вар.
- Странно, — пробормотал Каракалла. — Куда же негр подевался? Он был при моем брате неотлучно. Если Публий убил Лоредана, то сперва должен был расправиться с негром.
Тут в разговор, вмешался Оппелий Макрин. Подозрительно прищурившись, он спросил:
- Скажи, Вар, а ты уверен, что тело, которое принес Публий и сбросил в яму, было телом Лоредана, брата нашего повелителя?
- Так, сам Публий сказал, — растерялся палач. — При пытках признался.
- Но ты же не можешь точно знать, что так и было и Публий тебе не наврал.
Палач Вар растерянно переминался с ноги на ногу и бестолково глядел то на префекта претория, то на императора.
Наконец, Каракалла устало махнул рукой.
- Хватит об этом, очевидно, что мой брат мертв и вряд ли Публий стал бы врать, — Каракалла не без внутреннего содрогания в очередной раз оглядел палача Вара. — Особенно, когда его пытало такое вот чудовище. Публий сбросил моего несчастного брата волкам, что ж, и сам поплатился за это ужасной смертью в той же яме. Да, это похоже на месть богов. Что ж, нечестивец получил свое. Но сообщил ли он, где спрятал Сердце тигра?
- Он не прятал его, — покачал головой Вар. — Сказал, что просто выбросил его в окно на улицу, хотел досадить вам Божественный.
- Когда это случилось? — спросил Макрин.
- Да в тот же день, вернее ночь, когда Публий приволок тело.
- А в какое окно он выбросил камень?
- В третье от входа в центральный портик на восточной стороне дворца.
- Там весьма оживленная улица, — заметил Макретиан, — камень, скорее всего кто-то нашел.
- Если все это правда! — фыркнул Опеллий Макрин. — Что-то, я не верю нашему палачу.
- Почему? — удивился Каракалла.
- Да как-то вся эта история с оборвавшейся веревкой, волками, выброшенным камнем — неубедительна.
- А как же по-твоему все было на самом деле? — усмехнулся император.
- Я не знаю, я не сочинитель, мне нужны доказательства.
- Кто же тебе мешает сходить в подвалы и осмотреть яму со зверьми?
- И что я там найду? Несколько костей, принадлежащих неизвестно кому? Это не доказательства.
У тебя есть какие-нибудь доказательства? — обратился Макрин к Вару.
Палач покачал головой и беспомощно развел руками.
- Мне это уже надоело, — тяжело вздохнул Каракалла и взмахом руки показал Вару, что тот может идти. Когда палач вышел из комнаты, император сказал: — Вот что я решил: объявить награду и высшую императорскую милость тому, кто найдет и принесет мне Сердце Тигра. Этот человек, также станет моим личным другом. А поиски моего несчастного брата прекратить. В этом, уже нет смысла.
- Позвольте тогда, снять дополнительные посты на дорогах, в портах и у ворот, — сказал Макретиан. — Торговцев и путников в Рим надо пропускать свободно без досмотра, ну, кроме подозрительных конечно. А то, уже жалоб много и недовольство растет. Усиленные посты и повальный обыск всех и вся, чинит много неудобств торговле и снабжению города.
- А как же разбойники? — напомнил Тилас.
- Какие разбойники? — удивился Каракалла.
- Да два дня назад, какие-то бандиты, числом примерно в сотню напали на ремесленные мастерские, что на восточном склоне Целия. Драка была большая и погромы.
- А я и не знал! — удивился Каракалла. — Выяснили, кто это был?
- Выяснили, — коротко ответил префект Рима Макретиан.
- И кто же?
- Это не разбойники. Мастеровые схватили пятерых из нападавших и передали стражникам. На допросе выяснилось, что это рабы и принадлежат они Квинту Мелорию.
167
Ойнохоя — (от греч. οινος — вино, ζηεο — лью) — древнегреческий сосуд для вина; представляет собой кувшин яйцевидной формы с одной ручкой и тремя сливами (носиками), из которого одновременно можно было наливать в три чаши. О. изготовлялись из глины и металла.