– Ты должна радоваться, – сказала Уля, как будто ничего не знает.
– Чему здесь радоваться, – ответила я с грустью. – По французскому тройка, по математике тройка, по химии тройка.
– Да брось ты! – Уля пожала плечами. – Повод для радости всегда можно найти, иначе отобьешь у нее желание учиться.
И ушла к себе.
Тося гордо предъявила свидетельство о переводе в последний класс лицея. Я, бросив на него взгляд, постаралась утешить себя тем, что дочь вообще его получила. Могло быть и хуже. Потом приехали мои родители. Мама извлекла из сумки вареники, к Тосиной бурной радости. Отец тут же потребовал показать свидетельство и зачитал его громко, на весь сад, попутно пытаясь объяснить Тосе, что бы он по какому предмету получил, если бы был на ее месте.
– У твоей мамы тоже была тройка по химии, – ностальгически вспомнил он.
Не надо было ему этого говорить. Тося влетела в кухню, где мы с мамой стояли над шипящей сковородкой.
– У тебя тоже была тройка по химии! – Она бросила обвинение мне в лицо. – Тогда еще не ставили единиц! Значит, ты училась хуже меня.
Ах, если бы Тося знала, сколько я положила сил, чтобы получить эту несчастную тройку по химии, она бы так опрометчиво не накидывалась на меня.
Мама переворачивала вареники на сковороде деревянной лопаткой.
– Я помню, сколько тебе пришлось потрудиться, чтобы получить эту тройку, – проговорила она. – Если бы ты хорошо училась весь год, не пришлось бы последнюю неделю просиживать над учебниками. По правде сказать, у тебя должен был остаться «хвост» на следующий год.
Тося накрыла на стол и позвала дедушку. Мой отец, разумеется, никогда не садится за стол, когда его зовут, а только тогда, когда соизволит сам. Так было всегда. А в тот момент он как раз пытался внушить Сейчасу, что тот должен к нему подойти. Сейчас лежал в саду на столике и не думал подниматься с места. Наконец мы все вместе сели обедать.
– Мне всегда нравились твои вареники, – признался мой папа моей маме.
Так какого черта ты развелся, подумала я, хотя прекрасно знала, что не мое это дело.
– Ты мог бы не разводиться, – ляпнула Тося и подставила тарелку.
Мама молча накладывала вареники.
– Я помню, как твоя мама принесла дневник, да-да, – обратился мой отец к Тосе. – Ей просто чудом удалось сдать химию. Если бы я тогда был на ее месте…
А потом мы уже просто сидели, умирая от обжорства. Во всяком случае, я. И что же я услышала?
– Доченька, тебе не надо было так много есть. Растолстеешь.
Да что они все цепляются ко мне? Что мне, умирать с голоду, когда над столом поднимается соблазнительный аромат вареников?
Тося была немножко напряжена, потому что ждала Якуба. Он должен был приехать и забрать ее в кино, и я изъявила желание, чтобы он в конце концов мне просто представился. Йолин супруг не в состоянии защитить мою дочь, но я не могу допустить, чтобы какой-то посторонний парень ее обидел. И мне надо знать, с кем она водится. Кроме всего прочего, Тося передумала ехать в турлагерь, у нее другие планы, о которых мы поговорим, когда Адам вернется. Догадываюсь, почему. Она решила, что ей проще будет его уломать, потом Адам убедит меня и так далее. Завтра утром они с Улиными девочками и Кшисиком собрались в Новую Ворону на субботу, а вернутся в воскресенье утром, как и Адам из Кракова. Ладно, посмотрим.
Когда появился Якуб, я прекрасно поняла свою дочь. Якубу девятнадцать лет, он – свежеиспеченный выпускник, блондин, с карими глазами в пол-лица. Вдобавок малость небрит. Встреча с таким красавчиком не к добру. Тося как ангелочек.
– Это моя мама Юдита.
Якуб подал мне руку, очень крепко сжал мою и улыбнулся.
– Якуб. Когда-то была водка с названием «Юдифь, Ревекка и Давид».[6]
Я потеряла дар речи. Но всего лишь на секунду.
– Вот уж не думала, что я из столь знатной плеяды.
Тося бросила на меня убийственный взгляд:
– Не из плеяды, а из плебеев, наверное, мама.
Якуб бросил на Тосю слегка укоризненный взгляд, но было заметно, что она ему нравится, – ах, и еще как! – а у меня похолодело сердце.
– Ой, Тося, моя дорогая малышка, если и правда, что дети наследуют от матерей пусть даже малую частицу их внешней красоты и характера, то твоя мама скорее воспитана во дворце, чем среди прислуги.
Что ж, он не только красив, но и наблюдателен.
– Я привезу Тосю около одиннадцати, – сказал Якуб, – рад был с вами познакомиться.
Тося вместе с ним исчезла в дверях, я понеслась за ними как полоумная, нервно выкрикивая:
– Я вас очень прошу, пожалуйста, ведите машину поосторожнее!
– Мама, – сказала моя дочь с такой мольбой в голосе, что я поспешно ретировалась.