Эрлан усилием воли двинулась с места и позволила двум дьяволицам увести себя. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не повернуть голову и в последний раз не взглянуть на великана.
Она покачивалась на крошечных золотых лилиях, обходя зловонные кучи навоза, разбросанные на дороге. Aйя, это место воняло сильнее, чем телега очистителя ночных горшков.
Все в Королевстве цветов слышали о Мей-Квок, прекрасной земле под названием Америка, где улицы усыпаны слитками золота, такими же толстыми, как буйволовые лепешки на рисовом поле. Но на здешних улицах лежал только лошадиный навоз – должно быть, какой-то дурак сослепу принял его за золото.
Испускающаяпар и кишащая мухами куча находилась прямо на пути Эрлан. Она приподняла свою ханьфу и обошла ее, ступая крохотными грациозными шажками на высоких изогнутых деревянных резных туфельках.
– О, Боже! – воскликнула огненная женщина. – Только посмотри на ее ступни! Что с ней сделали – что эти язычники делают с бедными девичьими ножками!
Эрлан почувствовала, как кровь прилила к щекам, когда дьяволицы остановились и принялись в ужасе разглядывать ее золотые лилии.
Действительно, ноги Эрлан были не такими, какими должны. «Но не этой огненной женщине тыкать в меня пальцем, – возмущенно подумала китаянка, – когда у неё самой ножищи огромнее, чем сампаны[29]». Эрлан ничего не могла поделать с тем, что когда пришло время создания золотых лилий, мать оказала ей медвежью услугу, не позволив перевязчику ног забинтовать ступни дочери так туго, как положено. Ноги Эрлан не стали двумя изящными семисантиметровыми дугами, а выросли длиной почти в тринадцать сантиметров. Когда Эрлан повзрослела достаточно, чтобы понимать такие вещи, то стала переживать, что столь несовершенные золотые лилии снизят ее ценность в качестве невесты. Какой бы богатой и красивой лицом она ни была, ни один достойный мужчина не женится на девушке с большими ногами.
Как только Эрлан поднялась по ступеням отеля, его вывеска заскрипела на ветру. Сосновый пол усеивали липкие комочки просочившейся смолы, а некрашеные стены были выщерблены отверстиями от сучков. Огненная женщина зашла за высокий стол и достала ключ. Эрлан последовала за двумя дьяволицами вниз по коридору в маленькую комнатку, умещающую в себе простую железную кровать, сосновый комод и умывальник.
Солнечные лучи проникали сквозь единственное окно и падали на голый пол. Эрлан неосознанно шагнула, встала в круге света и, продев руки в рукава своей ханьфу, стала ждать.
Женщины обсуждали, что делать с Эрлан, будто у них было право голоса в этом вопросе. Она выйдет замуж за лавочника Сэма Ву – такова ее доля. Это стало судьбой Эрлан с тех пор, как отец продал ее работорговцу за сто таэлей серебра. А возможно, с той самой ночи, когда ее мать молодой женой вошла в дом По ирасшевелила старые кости отца, чтобы произвести на свет Эрлан, его последнего ребенка и еще одну никчемную бесполезную дочь.
Огненная женщина напомнила Эрлан мать. Не внешностью, конечно, а своей сущностью, которая по большей часть была инь – темной, женской и земной. Туманный голос дьяволицы клубился в воздухе подобно дыму, и при разговоре она медленно и плавно жестикулировала. А блестящими волосами и ярко-желтым платьем она напоминала шуструю золотую рыбку, плавающую в пруду.
В противоположность огненной дьяволице, платье женщины с волосами цвета луны было сшито из темно-бордового шелка того же оттенка, что и новогоднее знамя. Ее лицо не выражало никаких эмоций и сохраняло невозмутимость. Но хотя чужеземка и казалась прекрасной и изысканной как нарисованные на шелковом веере цветы, в ней было много энергии ян. Эрлан подумала, что лунная женщина носит в сердце хорошо закаленный меч.
Та провела ладонью по животу, и Эрлан увидела, что он слегка припух от ожидаемого счастья. Тем не менее, незнакомка не носила золотых браслетов, показывающих, что у нее есть муж.
Китаянка подумала, что, должно быть, эти женщины – обычные проститутки, полуразвалившееся здание – дом досуга, а огненная дьяволица – вероятно, хозяйка.
Эрлан разлепила губы, чтобы заговорить, но от долгого молчания ее голос дрогнул, прозвучав как кваканье лягушки:
– Тысяча извинений, Ло Мо[30]...
Огненная женщина развернулась и приложила руку к груди.
– Боже, ты напугала меня! – Она рассмеялась, и её смех звучал мелодично, словно перезвон нефритовых колокольчиков жу. – Ты, наверное, ужасно сердишься на нас за то, что мы в открытую тебя обсуждали. Мы просто не ожидали, что ты будешь говорить по-английски, только-только сойдя с парохода.