В этот день она получила письмо от Амбуджам. «Я вернулась к нему, — писала подруга. — Спасибо тебе: ты предотвратила большую беду. Мы снова счастливы!»
Амбуджам — слабая женщина, чуть не погибла; но, слава богу, все обошлось благополучно, радовалась Чандра.
Вернувшись домой, Джаханнадан был удивлен: жена его напевала какой-то бодрый мотив и смотрела на него сияющими глазами.
— Что с тобой? — спросил он, принимая от жены чашку чая. — Ты чего так развеселилась?
— А отчего не повеселиться?
Джаханнадан достал из кармана конверт.
— Сегодня получил письмо от твоего свекра. А тебе написала мать.
— Говорите: не мой свекор, а папа, наш папа, — поправила мужа Чандра.
В своем письме Нахараджаййар извинялся перед сыном и просил его вернуться — только тогда его старое сердце обретет покой. Чандра даже не ожидала от него такого смирения. Еще больше тронула ее записка Камакши Аммаль. «Очень скучаю по тебе, Чандра, — писала свекровь. — Приезжай!.. Все твои украшения мы выкупили и хотим видеть их на тебе». В конце она грозилась нагрянуть сама, если они задержатся.
— Пойдем к роднику, — сказала Чандра мужу. — Прямо сейчас, а то скоро стемнеет.
Она зашла к себе в комнату и вернулась, одетая в пудавей ярко-алого, гранатового цвета. Когда она предстала перед мужем в этом наряде, с кувшином на бедре, глаза у него вспыхнули восторгом. За то время, что они прожили в Ажахармалее, Чандра словно расцвела, тело ее налилось, окрепло и дышало здоровьем.
Дорога шла через маисовые поля. Чандра резвилась, как дитя. Ее восхищала всякая малость.
— Посмотрите на эту птицу! — кричала она. — Какое красивое оперенье — желтое, голубое.
— Тебе бы такой пудавей! — пошутил муж.
— Я бы вспорхнула и полетела.
— Куда же?
— Да никуда. Кружилась бы над Ажахармалеем.
— Ты его очень любишь?
— Да, — сразу посерьезнела Чандра. — Ведь я здесь счастлива.
— Но нас зовут в Малли Тоттам. Надо ехать.
— Ну что ж, в Малли Тоттам — так в Малли Тоттам. Но я никогда не забуду эти края. Обещайте мне, что мы хоть изредка будем приезжать сюда.
Когда они подошли к роднику, Чандра поставила кувшин на землю и уселась на обломок скалы. Джаханнадан примостился подле жены.
Как хороша была эта маленькая долина, затопленная светом и мраком!
— Чудесные цветы! — показала Чандра на кустарник.
Джаханнадан тотчас вскочил, сорвал гроздь и принес ей.
— Зачем вы это сделали! — слегка огорчилась Чандра. — Они были так красивы!
— Сейчас они будут еще красивее. — Джаханнадан нагнулся и воткнул цветы в ее волосы.
Чандра молчала, но даже в полутьме он хорошо видел, как пылают ее большие, широко открытые глаза.
Внезапно он положил ладонь на ее руку:
— Чандра! Я хочу задать тебе вопрос, который с давних пор мучает меня… Ты сказала, что счастлива здесь. Это правда?
— Да, — потупилась она.
Джаханнадан приподнял ее голову.
— Стало быть…
— Неужели вы не понимаете? — тихо сказала Чандра.
— Ты любишь меня? — воскликнул он, окрыленный, все еще не веря в свое счастье.
Чандра кивнула и спрятала лицо у него на груди. И вдруг всхлипнула.
А из-за гор выплывала луна; казалось, никогда еще не была она такой большой и яркой.
— Смотри, Чандра!
Луна поднималась все выше и выше; и как ее свет озарял мир, так и в их сердцах сияло нечто безгранично радостное, нечто такое, что было ведомо лишь им двоим.
Мулк Радж Ананд
Гаури
Я предпослал моему роману строки из поэмы прославленного русского поэта девятнадцатого века Николая Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Я сделал это потому, что еще много лет назад прочел в переводе ту часть поэмы Некрасова, которая называется «Крестьянка», и роман мой во многом был навеян некрасовскими стихами.
Если в моей книге, как и в поэме Некрасова, много печального, это не оттого, что я утратил надежду. Нет, просто вокруг меня еще много отчаяния.
1
Пони, на котором восседал Панчи, неожиданно брыкнул задними ногами и так тряхнул жениха и его двоюродного братишку Никку, который был у него шафером, что чуть не сбросил их наземь. Панчи, украшенный по случаю свадебной церемонии гирляндой цветов, закрывавшей его великолепный розовый тюрбан и смуглое лицо, не мог разглядеть, что так напугало пони. Он почти совсем отпустил поводья, положившись на слугу лаллы[18] Бирбала, давшего ему напрокат пони, и теперь здорово испугался. Сердце его застучало, на лбу выступил холодный пот.