— Если кто и был злым, так это я, — с жаром поспешил ответить Василий.
— Когда я лежала там, в полной темноте, я думала о той грустной ситуации, в которой мы с тобой оказались. Я не уставала повторять себе, что как мало нужно, чтобы горечь заполнила наши сердца и души, а мы сами бы обозлились друг против друга.
— Я никогда не смогу обозлиться на тебя, никогда, я уверен в этом.
Василий почувствовал, как огромная волна нежности к девушке захлестнула его. В темноте он ощущал рядом с собой ее тело и к тому же они все-таки были мужем и женой. Василий сказал себе: «Почему я не могу заключить ее в свои объятия как это обычно делает любой муж? Даже тот, который в первый раз видит лицо своей невесты лишь в то мгновение, когда поднимает вуаль с ее лица на свадьбе». Пламя любви вот-вот готово было вспыхнуть, а образ Елены исчезнуть навсегда.
Молчание затянулось. Девора наклонилась вперед и пыталась разглядеть лицо юноши в темноте. Может быть, ей в голову пришли те же мысли, что и ему? Какой же хрупкой выглядела она в своих белых одеждах!
Потом он вспомнил выражение ее лица в то мгновение, когда он заговорил об Елене. Услышав о ней, Девора словно отстранилась от него, стала резкой, холодной и непреклонной. И тогда он принял все ее условия. Нельзя нарушать своего обещания вот так вот, пользуясь первой же представившейся возможностью. Если он поступит подобным образом, то тогда ей ничего не останется как только презирать его.
Минута, когда казалось, любовь вот-вот окончательно сблизит их, прошла. Молодой человек почувствовал, что настроение Деворы изменилось. Тяжело вздохнув, девушка тихо всхлипнула и принялась плакать.
— Бедный мой дедушка! Прошу тебя, Василий, оставь меня. Я хочу побыть одна со своим горем. Мне надо привыкнуть к мысли, что теперь мне придется жить в мире, в котором его уже больше нет.
Василий вернулся на свое место. Рядом громко храпел Адам. Лука тоже храпел, но тихо, словно с чувством собственного достоинства. Не отставали и слуги в своем углу. Слаженные звуки, которые они издавали, напоминали игру оркестра. Тут были свои кинноры, арфы, трубы, тофы. Во дворе караван-сарая не раздавалось ни звука. Миджамин, должно быть, уже давно отправился в долину собирать своих сподвижников. Наконец переживания этого насыщенного событиями дня и усталость долгого перехода сделали свое дело. Василий закрыл глаза и тут же уснул.
С самого рассвета караван двигался вверх, стараясь перевалить цепь гор, которые все называли Самарийскими. На севере и на юге гор доминировали две вершины: Геризим и Эбал. Местность встретила путешественников прохладой. Пастбища были зелеными и приветливыми, а склоны покрывали деревья. Казалось, они вошли в страну молочных рек и кисельных берегов. Адам никак не мог остановить свой взгляд, который в волнении метался вокруг. Множество страниц истории его народа были написаны здесь, и Адам призывал Иегову в свидетели той несправедливости, в результате которой язычники жили в такой благодати, в то время как сыны Израиля вынуждены были жариться под палящим солнцем в засушливых долинах.
Далеко за полдень караван оставил позади себя гору Эбал, и теперь традиционные проклятия, которые люди приписывали этому пику, не в силах были добраться до путешественников, даже если бы все алые духи вместе стали трубить на вершине в трубы. Ровно шагая, хорошо подобранные Адамом верблюды, на своем пути догнали еще один караван, гораздо менее многочисленный. На одном на животных была установлена палатка очень странной формы. Но вот занавески, с вышитыми на них драконами разошлись в сторону и появилось чье-то морщинистое лицо. Раздался тонкий, пронзительный голос, напоминающий стрекот птиц на рассвете. Но лишь спустя несколько мгновений все поняли, что хозяином этого голоса является обладатель морщинистого лица.
— Мир вам, почтенные странники. Пусть будут долгими ваши дни, пусть процветание сопутствует вам.
— И тебе — мир, — ответил Лука, который ехал с правой стороны каравана.
— С вашего милостивого согласия, — сказал почтенный путешественник, — мы бы словно казарки[50] на хвосте левиафана[51], в пыли ваших следов, в тени ваших верблюдов, закончили бы сегодняшний день перехода.