— Ну вот, дорогие друзья, это и есть те самые сыновья Катория, о которых я вам рассказывал, — заявил Адам. — Их отец увлекался римской историей и был большим поклонником Гракхов[56]. Вот почему он назвал своих сыновей Семпронием, Тиберием и Гаем. Что касается меня, то должен признаться, я не в силах их отличить друг от друга. Вот, мне кажется, что юноша, который стоит рядом со мной это Тиберий.
— Нет, — сказал молодой человек очень мягким и приятным голосом. — Я — Гай, самый младший из братьев.
— Ну все, я отказываюсь от дальнейших попыток! — воскликнул Адам. — Единственное, что я знаю, так это то, что никто за исключением Самсона, память о котором люди сохранят навсегда, не может сравниться с ними в силе и ловкости.
— Я отдала распоряжения, чтобы приготовили ужин, — сказала Девора. — И сейчас все готово в моей палатке.
Три пары глаз радостно засверкали при упоминании об ужине, и трое сыновей Катория, на удивление синхронно повернувшись, последовали за девушкой. Было очевидно, что они не прочь поужинать. Адам тоже последовал за ними. Шлепнув со всей силой по мускулистой спине идущего впереди него молодого человека, он во все горло расхохотался и заметил с восхищением:
— Именно на таких плечах, Семпроний, как твои, были подняты ворота Газы[57].
Молодой пастух, которому была адресована эта реплика, скромно улыбнулся и ответил, что его сила не сравнится с подвигами Самсона.
— Мы, конечно, очень сильны, мои братья и я. Никто не может утверждать обратного, но в еврейских книгах сказано, что ни один смертный не может сравниться в физической силе с Самсоном, — и после небольшой паузы он добавил: — Я не Семпроний, я Тиберий.
Прошло больше часа, после того как в лагере был потушен свет. Адам-бен-Ахер находился в своей палатке, в окружении своих людей. Кто сидел, а кто лежал, но все бодрствовали, были вооружены и готовы в любую секунду начать действовать. Луна вышла из облаков и ярко освещала лагерь. Были видны палатки и деревья на краю балки. Расположившись немного в стороне от всех остальных, Василий по-прежнему размышлял об истории Иисуса, о Его пути на земле. Слова Луки произвели на него сильное впечатление, и у него перед глазами стоял худенький силуэт, окруженный морем людей, пришедших услышать Его. Он видел больных, встающих здоровыми со своих постелей, и немощных, по одному лишь Его слову отбросивших свои костыли. Он видел как Великий Врач в последний раз въезжает на осле в Иерусалим, а затем перед ним снова предстала трогательная картина тайной вечери в маленьком доме у самой стены Давида. И вновь с жутким разочарованием Василий отметил, что все еще не в силах разглядеть Его лица. Иисус по-прежнему отворачивался от него.
— Внимание! — неожиданно сказал Адам.
Люди напряглись в темноте. Поначалу никто ничего не услышал, но потихоньку до них стали доходить звуки подтверждающие, что в темноте кто-то есть. Сначала раздался звук чьих-то осторожных шагов, затем кто-то оступился и покатился камень. И вот Василий уже различал чье-то взволнованное дыхание совсем рядом.
— Подождите, не торопитесь! — прошептал Адам. Он чувствовал, что его люди готовы вот-вот броситься из палатки навстречу непрошеным гостям.
В это самое мгновение из ночи раздался громкий, мощный голос:
— Адам-бен-Ахер!
Ответа не последовало. Тогда голос прозвучал вновь и гораздо громче:
— Адам-бен-Ахер!
На этот раз Адам встал и подошел к выходу из палатки и откинул полог.
— Кто ты и что хочешь от меня? — спросил он.
— Я — чуткое ухо, от которого ничего не ускользает, — отозвался голос. Теперь уже стало ясно, что говорил Миджамин. — А теперь послушай меня внимательно, Адам. Мои люди окружили холм. И я хочу без каких-либо проволочек покончить с тем делом, которое мне поручено. И учти: при первой же попытке к сопротивлению мы будем убивать. Убивать без каких-либо колебаний. Никаких лишних движений. Оставайся там, где ты находишься, Адам-бен-Ахер. И пусть твои люди не вздумают даже выходить из палаток. Ну так что, Адам-бен-Ахер, тебе все понятно?
— Понятно.
— И никакого сопротивления. Никаких разговоров. Ни каких беспорядков. Понятно?
— Понятно.
— Хорошо. Мои люди идут. Помните о том, что я вам только что сказал. Если с ними что-нибудь случится, то вы заплатите во сто крат дороже.
56
Гракхи — прозвище плебейского рода Семпрониев: Тиберия (162–133 до н. э.) и Гая (152–121 до н. э.). Будучи народными трибунами, в условиях нестабильного положения в стране (разорение свободных крестьян, растущее число безземельных граждан, слабость армии и пр.) пытались провести аграрную и ряд других реформ. Тиберий был убит сенаторами, а Гай покончил самоубийством во время гражданской войны. Деятельность Гракхов высоко оценена Плутархом.
57
Газа — город в южной Палестине. Служил перевалочным пунктом в торговле между Аравией, Египтом и Восточным Средиземноморьем. Однажды Самсон, прославившийся подобно Гераклу своей удивительной силой и подвигами, пришел в Газу и вошел в дом блудницы. Жители Газа, узнав об этом, заперли ворота городи и стерегли, чтобы поймать и убить его. Но Самсон ночью подошел к воротам, поднял их ни плечи вместе с запорами и отнес на вершину близлежащей горы (книга Судей, XIII–XVI).