Джабез слез с кресла. Радость и резвость, вызванные наркотиком, почти испарились. Глаза его вновь стали холодными и подозрительными. А видя его таким, никто и не вспоминал о его маленьком росте и смешном виде.
— У нас имеются свои планы, — сказал он. — Мы не любим этого молодчика и в скором времени поставим его на место. Недолго осталось ждать.
Но холодность банкира исчезла так же быстро, как налетела. Он улыбнулся гостям и сказал:
— Ну а теперь перейдем к более приятным вещам. Сейчас мы поднимемся, и я познакомлю вас со своей женой.
Антония, супруга Джабеза, словно прекрасная и добродетельная Лукреция в момент появления жестокого Секста[64], когда пришли гости, была окружена своими слугами. Но на этом сходство заканчивалось. Все рабы были заняты делом, кто шил, а кто сидел за веретеном. Что касается госпожи, то лишь она одна не была ничем занята. Она возлежала на кровати и рассеянно смотрела в окно, пока одна из рабынь полировала ей ногти. С первого взгляда было ясно, что она гораздо выше своего так болезненно воспринимавшего этот вопрос мужа. Она была необычайно красивой женщиной. Настоящая черноволосая Юнона[65].
Деворе было достаточно бегло взглянуть на хозяйку дома, чтобы понять, что, если она считала, что разбирается в туалетах, то ошибалась. Раньше ей казалось все понятным: было несколько цветов, несколько принятых форм одежды, и она выбирала среди них. Но тут было ясно, что госпожа Антония никогда не позволяла себе ограничиться такими узкими рамками.
Ее платье ошеломляло своей новизной. Оно было сочного, темно-фиолетового цвета с желтыми плечами, расшитыми по краям темно-синими нитками. Такого же цвета была и вышитая на груди звезда. От точно пригнанной талии, которую в те времена носили с напуском, во все стороны рассыпались вышитые золотом стрелы из светло-голубого шелка. Рукава же платья были настолько широкими, что при каждом движении было видно, что с внутренней стороны они отделаны золотом. Последнее обстоятельство настолько удивило Девору, что она даже сбилась с шага. Девушка была настолько потрясена смелостью и оригинальностью наряда, что никак не могла отвести глаз от хозяйки.
С первого взгляда было ясно, что Джабез, под действием наркотиков или нет, в хорошем настроении или в дурном, но привык держать себя в руках в присутствии жены. Подойдя к ней, он мягким и нежным голосом произнес:
— Любимая женушка, мой нежный бутон фуксии. Я привел к тебе наших гостей. Это Лука Целитель, а это Девора, внучка моего очень дорогого, а ныне покойного друга Иосифа Аримафейского. Без сомнения, ты много слышала о них?
Не обратив никакого внимания на Луку, Антония сразу же уставилась на Девору своими прекрасными глазами. Даже и не пытаясь скрыть своего любопытства, она довольно долго и без всякого стеснения разглядывала девушку.
— Да, я действительно слышала о них. Столько всего разного, что мне хотелось бы задать нашей гостье множество вопросов. Но я боюсь показаться нескромной…
— Ну вот и замечательно, — радостно сказал Джабез. — В таком случае, милые мои, мы оставим вас поболтать немного наедине. Надеюсь, вы не откажетесь немного позже выпить с нами чего-нибудь прохладительного.
Когда мужчины вышли из комнаты, жена банкира тут же принялась за дело, она не желала терять ни минуты.
— Ты очень молода… — начала она. — Но мне кажется, что ты не испытываешь того счастья, которое сопутствует любому браку по любви. Ведь ты же вышла замуж по любви, не так ли?
— Мой муж, — ответила Девора, не колеблясь ни секунды, — мужчина, о котором я мечтала всю жизнь.
Антония нашла ответ интересным и слегка задумалась над словами девушки.
— Прошу тебя, не посчитай это праздным любопытством с моей стороны… или обычной нескромностью, но я уверена, что ты нуждаешься в советах женщины, которая старше и знает жизнь лучше, чем ты.
И Девора решила довериться своей новой знакомой.
— Это правда, — ответила она.
Черные глаза хозяйки дома смотрели на Девору с тем изучающим интересом, с каким обычно ученый муж рассматривает новый экземпляр своих научных интересов.
— Может быть, у твоего юного мужа есть… ну, скажем, иное увлечение?
Чувствуя себя стесненно в присутствии многочисленных рабов, Девора молчала. Но Антония тут же поняла причину ее нерешительного поведения.
— Не обращай внимания на моих рабов. Они никогда не покидают меня. Я бы пропала без них в полном смысле этого слова. Но они прекрасно вышколены. Трудно найти других таких молчаливых и тихих слуг. Из них никто ничего не вытянет. — И, приподнявшись на локте, хозяйка дома ободряюще похлопала ее по плечу. — Дорогое дитя, нет ничего проще на свете, как наладить отношения с мужем. Вот с любовником — совсем другое дело. О! Тут ты встретишься с большими трудностями. Ни один любовник не стоит тех неприятностей, которые он непременно создает. Но муж! Тут ты можешь плакать, сердиться, вопить, угрожать, отказывать ему в близости! Когда мужчина женится, он теряет все свои преимущества.
64
Лукреция — в римской истории прекрасная и добродетельная жена Тарквиния Коллатина, которую опозорил старший сын последнего римского царя Тарквиния Гордого Секст. Согласно легендарной версии, ее самоубийство — начиная с эпохи Возрождения один из излюбленных сюжетов европейской живописи — послужило к ликвидации царской власти в Риме.
65
Юнона — древняя италийская богиня, высшее женское божество римского пантеона, отождествляемая с греческой Герой, супругой Юпитера.