Рабыни вокруг заохали и заахали, хотя наверняка слышали эту историю не раз, стали размахивать руками, притворно отворачиваться и прикрывать ладонями глаза, делая вид, что не смеют даже смотреть на волшебный кувшин. Еще бы, ведь он может принести столько вреда! Но, несмотря на все это представление, Девора нашла в себе мужество заметить:
— В священных книгах написано, что нельзя верить в волшебство и магию.
— Ну и что! А я вот верю! — заявила Антония. — А после того как я увидала Симона Волшебника, то две ночи не могла сомкнуть глаз, настолько его чудеса поразили меня.
— Когда ты его видела? — быстро спросила Девора.
— Уже больше года назад. Я нашла его отталкивающим, но одновременно и завораживающим.
— Скажи, а вместе с ним не было женщины?
— Нет, тогда ее еще не было. Но потом я много слышала о ней. Кажется, он повстречал ее здесь, в Антиохии. Она была рабыней в доме у… — она вдруг неожиданно замолчала и взглянула на Девору с удвоенным любопытством. — Так вот о ком идет речь! — И она осторожно коснулась холеными пальцами шершавого бока кувшинчика. — Дитя мое, я тебе отдаю его. Мне кажется, тебе понадобится сильная помощь, ну что-то вроде этого. К тому же, как я уже сказала, я не огорчусь, если наконец расстанусь с этой опасной вещицей.
— Значит, это и есть тот самый кувшин, который унес с собой моряк?
— Мой муж дорого заплатил за этот кувшин, потому что был уверен в том, что приобретает. Моего мужа невозможно обмануть, особенно когда он покупает что-нибудь.
Девора с сомнением взглянула на кувшин. Она прекрасно знала, что не то что воспользоваться его содержимым, но просто принять его в подарок было большим злом. Что случится, если она хотя бы капнет этим могущественным эликсиром себе на платье?
Неожиданно, даже для самой себя, она протянула руку и вытащила кувшин из шкатулки.
— Спасибо, — сказала она. — Я беру его.
Антония одобрительно похлопала девушку по плечу.
— Я вижу, что у тебя есть сила волн. И мужеством ты тоже не обделена. Не бойся ничего, дитя мое, и твои мечты сбудутся. Ну а теперь, — добавила она, — мы с тобой вместе пойдем и приготовим угощенье и прохладительные напитки для моего мужа и его друга. А то они, наверное, заждались там внизу. И знаешь, что мы с тобой сделаем? Один напиток, который мой врач запрещает мне пить. Он состоит из фиников, персиков, тертого миндаля, сладкого сиропа… И хорошего сладкого вина. А вам, мои рыбки, — сказала она, обращаясь к рабыням, — будет легче найти себе мужа, если вы будете немного поупитанней.
Сара старательно и с любовью помогла хозяйке переодеться и расчесала ей волосы. Затем она собрала их в пучок и закрепила. Эта прическа делала Девору еще моложе и придавала девушке шаловливый вид. Только вот под конец служанка накрыла голову хозяйки покрывалом из синего шелка, что спрятало красоту волос и прически. Оставались видны лишь несколько прядей на лбу. Палла[67] была выбрана по совету Антонии: такого же голубого цвета, что и покрывало, она очаровательно обвивала красивую шею Деворы. А широкие рукава позволяли видеть прелестную темно-синюю подкладку одежды. А что касается столы[68], то она ниспадала почти до самой земли и была прошита широкими, золотыми лентами.
Когда туалет был закончен, Сара отошла на несколько шагов, окинула хозяйку критическим взглядом, снова подошла, поправила складки одежды, пряди волос на лбу, а затем с нескрываемой гордостью протянула Деворе бронзовое зеркало. Лицо служанки при этом светилось гордой улыбкой.
Очень скрупулезно осмотрев свое лицо, Девора подумала: «Теперь он обязательно влюбится в меня! Я не могу ему не понравиться!» Чтобы быть полностью уверенной, она встала, прошлась легкой походкой, качнула бедрами, небрежно двинула плечом. Осторожно, словно нехотя, палла скользнула немного вниз, обнажив прелестные плечи и верхнюю часть округлой груди.
Вторая служанка, которая тихо стояла у двери и наблюдала за Сарой и Деворой, сказала:
— Господин внизу…
67
Палла — верхний плащ, подобный мужской тоге. При больших торжествах паллу накидывали на голову.