Сложила мешки на волокушу, застегнула лямки. Слегка поддернула поводок:
— Ну что, пойдем?
Чем дальше они уходили от долины Симаррона, тем чаще на пути встречались каменистые проплешины. Трава стала суше и жестче, кое-где попадались сизоватые заросли солянок. Их приходилось обходить — колючки могли поранить лапы собакам.
Погода тоже изменилась — с затянутого серыми тучами неба почти все время лил мелкий дождик; конечно, это значило, что можно двигаться прямо, не петляя от одного источника к другому, но идти под брызжущими в лицо каплями было не слишком приятно.
И кроме того, едва начались дожди, возникла проблема все с тем же Джедаем.
Нет, он вел себя идеально: безропотно тащил волокушу, по команде прибавлял ходу и останавливался, и уже не жрал похлебку по-свински прямо из миски, а ждал, пока дадут ложку. Оказался сластеной — клюквенного отвара, в который Лесли кинула пару ложек сушеной стевии,[5] выпил три кружки и голодными глазами смотрел на котелок, пока она не налила ему и четвертую.
Проблемой стала его одежда.
Кроме штанов, в которых Лесли его получила, надеть ему было по-прежнему нечего. Поэтому до сих пор она по вечерам накидывала на него одеяло, застегивала английской булавкой и подпоясывала веревочкой; днем же он так и ходил голый до пояса.
Но все это хорошо в сухую погоду: когда идет дождь, полуголым уже не походишь и завернувшись в одеяло на земле не поспишь.
Первую задачу она решила быстро: распорола по шву большой мешок, распихав его содержимое по другим мешкам, и надела на Джедая наподобие плаща с капюшоном. Получилось вполне приемлемо.
А вот где ему спать — это действительно было проблемой!
Сама Лесли к ночевкам под дождем уже приспособилась: выбрав место посуше, клала на землю тент, на него — посередине, рядком — мешки, с одной стороны от них раскладывала козлиную шкуру и все это накрывала второй, свободной половиной тента. После чего залезала в получившуюся между двумя слоями водоотталкивающей ткани сухую норку, заворачивалась в одеяло и, прижавшись спиной к мешкам, спокойно спала до утра.
Иногда туда же на правах любимицы втискивалась и Ала, прижималась Лесли к животу. Остальные собаки находили себе убежище кто где — с их густой шерстью никакой дождь был не страшен.
Но Джедай не собака, у него шерсти нет… Так что делать нечего — придется его к себе под тент пустить.
А вдруг от близкого контакта с женщиной в нем проснутся какие-то сексуальные потребности? Безмозглый-то он безмозглый, но ведь инстинкты — они не головой управляются!
С другой стороны, оставлять его ночевать под дождем тоже нельзя…
Все эти мысли преследовали Лесли до самого вечера. Посматривая на небо, она утешала себя: «Вон, кажется, уже просвет появился! Наверное, к вечеру развиднеется!» — но дождь все лил и лил.
На ночевку она остановилась под единственной, наверное, на добрый десяток миль вокруг корявой сосной — земля тут была чуть посуше, но от дождя негустая крона защищала слабо, так что и разводить костер, и ужинать пришлось под капающими сверху холодными каплями.
После ужина Лесли расстелила тент, выложила стеночку из мешков и, вздохнув, позвала:
— Джедай!
Он как сидел, уставившись в огонь, так и не шевельнулся. Пришлось подойти и пихнуть слегка коленом.
— Вставай. Пошли, — подвела к тенту. — Ложись!
Лег. Она подтолкнула его ближе к мешкам, обмоталась одеялом и устроилась рядом; натянула на них обоих край тента. В тот момент, когда стало темно, Джедай было заерзал, но Лесли ткнула его локтем: «Лежи смирно!» — и он покорно притих.
В ту, первую ночь она так толком и не заснула; несколько раз ненадолго задремывала, но потом вновь просыпалась — уж очень непривычно было чувствовать рядом теплое тело, слышать над ухом чужое дыхание, ровное и размеренное, как бывает лишь у спящих — в отличие от нее, Джедай спал как убитый, даже с боку на бок не повернулся.
На следующую ночь Лесли спала значительно спокойнее, а через несколько дней пришла к выводу, что ночевать рядом с ним не так уж и плохо — куда теплее, чем просто упираясь спиной в мешки.
Она сама не знала, кажется ей — или и впрямь глаза Джедая постепенно становятся не такими пустыми, как раньше. Теперь Лесли часто могла различить в них удивление и вопрос, голод и сонливую сытость.
Смотреть на огонь он мог часами. Порой, наглядевшись на мерцающие угли, вдруг поднимал голову, озирался, словно силясь что-то вспомнить или понять — лоб наморщен, брови сосредоточенно сдвинуты. Но продолжалось это недолго, потом лицо его разглаживалось и взгляд снова утыкался в костер.
5
Стевия или медовая трава — полукустарник семейства Астровые. Произрастает в Южной и Центральной Америке вплоть до Мексики. Издревле применялась индейцами как подсластитель — листья стевии слаще сахара в 30 раз.