Могучим пинком Ромул отбросил в сторону скифа и, вытянув шею, посмотрел, где находятся остальные. Бренн и Пакор оказались совсем близко; они бились бок о бок. К сожалению, телохранитель уже был повержен — из его живота торчали две стрелы.
Но шанс, пусть крошечный, у них теперь был.
Ромул сел, старательно прикрываясь щитом, и сразу же о металл ударила стрела. Но понять, что происходит, юноша все же успел.
Все трое лучников оставались на ногах.
Стрелы сыпались градом, но Ромулу удалось невредимым отступить к Бренну.
— Дай мне твой щит, — сразу же потребовал Пакор.
Ромул уставился на своего командующего. Кому жить, ему или мне? — такой была его единственная мысль. Умереть сейчас или чуть позже?
— Да, командир, — медленно произнес он, не двигаясь с места. — Сейчас.
— Быстрее! — крикнул Пакор.
Как один, лучники подались назад и разом выстрелили. Три стрелы устремились вперед и без ошибки отыскали человеческое тело. Они угодили Пакору в грудь, руку и левую ногу.
Он громко взревел от боли и рухнул наземь.
— Будь ты проклят! — выкрикнул он. — Я погиб.
А в воздухе свистели все новые и новые стрелы.
— Где Тарквиний? — крикнул Ромул.
— Остался в храме. Похоже, он молится. — Бренн скорчил гримасу. — Хочешь сам посмотреть? Сбегай.
Ромул резко мотнул головой.
— Не получится.
— Согласен.
И они слаженно повернулись навстречу скифам.
Глава II
СЦЕВОЛА
Близ Помпей, зима 53/52 г. до н. э.
— Госпожа!
Фабиола резко открыла глаза. Перед нею стояла женщина средних лет с добрым лицом, в простой тунике и кожаных сандалиях. Она улыбнулась. Доцилоза была не только единственным настоящим другом Фабиолы, но и союзницей, которой Фабиола смело могла доверить свою жизнь.
— Я ведь просила, чтобы ты не называла меня так.
Губы Доцилозы растянулись в робкой улыбке. В прошлом домашняя рабыня, она получила манумиссию[1] вместе со своей новой хозяйкой. Но привычки, складывавшиеся всю жизнь, нелегко было изжить.
— Хорошо, Фабиола, — сделав над собой усилие, сказала она.
— Что произошло? — спросила Фабиола, поднимаясь на ноги. Она была изумительно красива — изящная, черноволосая; простая, но очень дорогая, из шелка и тончайшего льна туника подчеркивала ее прелести. На шее и руках блестели золотые и серебряные украшения прекрасной работы. — Доцилоза?..
Последовала непродолжительная пауза.
— С севера получены известия, — наконец сказала Доцилоза. — От Брута.
Фабиолу захлестнула радость, смешанная со страхом. Именно об этом, чтобы пришла наконец весть от возлюбленного, она и молилась. По два раза в день перед алтарем в алькове главного внутреннего двора виллы. Теперь же, когда Юпитер услышал ее просьбу, она гадала, будет ли весть доброй? И, надеясь отыскать подсказку, вглядывалась в лицо Доцилозы.
Децим Брут находился в Равенне при Цезаре, военачальнике, который намеревался вернуться в Рим. Цезарь любил зимовать в Равенне, удобно расположенной примерно на полпути от столицы к границе с Трансальпийской Галлией. Там, окруженный своей армией, он мог контролировать политическую ситуацию. За рекой Рубикон это разрешалось. А вот переправиться через Рубикон, не сложив с себя военного командования, то есть войти в пределы Италии во главе войска, было бы государственной изменой. И потому каждую зиму Цезарь ждал и наблюдал. Сенату это не нравилось, но ничего поделать он не мог, а Помпей, единственный человек, обладающий достаточной военной мощью, чтобы выступить против Цезаря, тихо выжидал. Положение менялось ежедневно, но одно оставалось неизменным. Постоянная тревога.
И потому новости, которые принесла Доцилоза, удивили Фабиолу.
— В Трансальпийской Галлии начался мятеж, — сообщила Доцилоза. — Во многих местах идут тяжелые бои. Вероятно, в завоеванных городах убивают римских поселенцев и торговцев.
Узнав о новой опасности, нависшей над Брутом, Фабиола почувствовала приступ паники. Медленно вдохнула и выдохнула — это ей всегда помогало успокоиться. Подумай о том, чего тебе удалось избежать, сказала она себе. Бывало и хуже. Много хуже. Ей было тринадцать лет, когда первый хозяин, злобный садист Гемелл, продал ее в дорогой публичный дом. Сохранив ей девственность — как позже выяснилось, к счастью. И, что всегда терзало ее еще сильнее, в тот же день в школу гладиаторов был продан ее брат-близнец Ромул. Стоило вспомнить об этом, и сердце резанула боль. А она была вынуждена почти четыре года продавать свое тело в Лупанарии. Тогда я не позволяла себе терять надежду. Фабиола благоговейно взглянула на изваяние, стоявшее на алтаре. И Юпитер спас меня от той жизни, которую я так презирала. Спасение явилось в облике Брута, самого восторженного из поклонников красавицы-проститутки, который за большие деньги выкупил ее у Йовины, хозяйки публичного дома. Невозможное всегда возможно, говорила себе Фабиола, чувствуя, как к ней возвращается спокойствие. С Брутом все будет в порядке.
1
Манумиссия (