— Но ваше лицо... с ним надо что-то сделать, — печально сказал он.
— Могу лишь повторить свой комментарий, — заявил я и отправился в кабинет, где Вулф сражался с кроссвордом из воскресного выпуска лондонской «Таймс».
Увидев меня, он хмыкнул и сказал:
— Ваше лицо...
— Видимо, все дело в доме, — объявил я. — Всего лишь тридцать секунд назад я переступил его порог, а уже двое встреченных мной обитателей приветствовали меня словами «ваше лицо». Сейчас я отправлюсь в оранжерею к Теодору. Он почти никогда не удостаивает меня беседой, лишь ворчит без повода, но на сей раз Тедди наверняка произнесет: «Ваше лицо — я узнаю его».
— Боюсь, что инспектор Крамер прав, утверждая, что вы не прекратите паясничать даже на собственных похоронах, — проворчал он. — Что случилось?
— Я наткнулся на кулак. Но только один раз. Тому парню повезло меньше.
— Кто бы сомневался. Идите приведите себя в порядок. Потом расскажете.
Пройдя в свою комнату и посмотревшись в зеркало, я оценил нанесенный мне ущерб. Синяк на левой скуле был размером с полудолларовую монету и приобрел цвет спелой сливы. Намочив полотенце в холодной воде, я прижал его на полминуты к больному месту. Затем осторожно подсушив ссадину, я заклеил ее пластырем. Только после этого вернулся в кабинет. Вулф, одолев кроссворд, занимался самогипнозом, наблюдая за всплывающими пузырьками в бокале с пивом.
Я плюхнулся в кресло за своим письменным столом, повернулся лицом к боссу и произнес:
— Итак, начнем с самого начала.
После этого последовал подробный устный отчет о последних восьми с лишним часах моей жизни, начиная с визита в Серебряный Шпиль и кончая посадкой Каролы Риз в такси. Не обошел я вниманием и свою короткую схватку с Маккеем. Он слушал, закрыв глаза и сцепив руки на своем необъятном брюхе. За все время повествования Вулф не произнес ни слова.
В последующие полминуты его гениальность также ничем не проявила себя, поэтому мне пришлось продолжать:
— Забавно, что после стольких лет Карола именно сегодня встретилась с парнем.
Он едва заметно шевельнул плечами, что должно было означать их пожатие.
— Может, и забавно. Но она говорит, что редко посещает Манхэттен и встреча с Маккеем может быть простым совпадением. Как вы полагаете, между ней и мистером Вилкинсоном в самом деле только профессиональные отношения?
Вулф почему-то непоколебимо убежден, что я способен проникнуть в самые потаенные глубины женского сердца и ума. Он, естественно, ошибается, но мне не хотелось бы его разочаровывать.
— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал я, — с легким перевесом в сторону того, что кое-что имеется. Уж очень она рьяно все отрицала.
Он вновь смежил веки.
— О'кей, — бросил я через полминуты, — что теперь?
— Время ужина. Омары под соусом из белого вина.
При всей загадочности натуры Вулфа его приоритеты хорошо известны. Мы поступили с омарами Фрица, как и следовало поступить, и за это время я выслушал монолог о том, почему железные дороги послужили важнейшим фактором продвижения американцев на запад в конце восьмидесятых годов прошлого столетия.
Когда мы вернулись в кабинет, чтобы выпить кофе, я потребовал от Вулфа дальнейших инструкций. Он промычал нечто напоминающее «никаких» и открыл книгу Стивена Фрезера «Труд будет править». Я приготовился высказать в нескольких ярких выражениях, что думаю по этому поводу, но звонок у входа не позволил мне излить душу.
— Открою, — во весь голос заявил я. — Не исключено, что это потенциальный клиент — дама, которая желает, чтобы вы отыскали ее чихуахуа, сорвавшегося с поводка на Бликман-плейс.
Но нашим посетителем оказался инспектор Крамер.
— Входите, — радушно произнес я, распахивая перед ним дверь, — а мы как раз собирались заняться метанием в цель швейцарского армейского ножа Вулфа. Но не беспокойтесь, мы можем сделать это и в другое время.
— Вы, Арчи, патентованный трепач, — бросил он, вваливаясь в дом и устремляясь к кабинету. — Что случилось с вашим портретом?
— А я-то опасался, что вы не заметите. Случайно оказался на пути старушки, катившей на роликовых коньках в «Мейсиз»[7] на большую весеннюю распродажу.
Не могу сказать, улыбнулся ли Крамер, так как он не оборачиваясь вбежал в кабинет и бросился в кресло из красной кожи. Вулф выглянул из-за книги и вскинул брови.
— Да-да. Я и сам удивляюсь тому, что оказался здесь. Если бы мне захотелось посмеяться, то я предпочел бы сидеть дома и смотреть по ящику сериал из жизни полицейских, а не выслушивать остроты вашего придворного шута, — сказал Крамер и для пущей убедительности ткнул большим пальцем в мою сторону.