Одним из лучших и наиболее ранних историков Древнего Рима был Квинт Фабий Пиктор, участник Галльской войны (225 год до н. э.) и 2-й Пунической войны. Труды его до нас не дошли, однако, как утверждал Анний, ему удалось найти две книги Пиктора; одна посвящена золотому веку, другая — топографии римских холмов. К сожалению, очевидно, что и эти работы заимствованы: на сей раз у Овидия. В комментариях так и говорится, что Пиктор и Катон опирались на труды Овидия; правда, это было весьма затруднительно — ведь Овидий появился на свет столетием позже.
По словам Анния, он нашел также пять утраченных книг вавилонского священника Бероса, в которых описано правление ассирийских царей. Более того, персидский священник, историк и летописец Метасфен сделал латинский перевод этих книг — словно специально для Анния! Странно одно: сам Метасфен сомневался в достоверности сочинений Бероса, так что получается порочный круг, подрывающий достоинство священнического сана. Еще одним «открытием» Анния был краткий очерк истории Филона Иудея, начинавшийся со времен Адама и называвшийся «Breviarium de Temporibus»[43]. Говоря о нем, Анний даже выразил удивление, что работу Филона мало использовали теологи, хотя она имеет антииудаистскую направленность. Рассматривая сегодня находки Анния, нетрудно заметить, что все они написаны в одной и той же невыразительной и скучной манере — и вряд ли это назовешь совпадением.
Самыми крупными и в то же время интересными из так называемых находок были пять полных книг «Истории» Бероса. Уже упоминавшийся Берос, живший в третьем столетии до новой эры, написал на греческом языке историю Вавилона; она сохранилась лишь в отрывках, но современная наука считает ее достоверной. Однако в сочинении, которое Анний приписывал Беросу, достоверного мало: сбивая бедного читателя с толку и тревожа его воображение, автор повествует о правлении жестоких царей и великанов, длившемся полтора столетия. По словам Анния, книги подарил ему некий армянин Георгий, которому однажды он оказал гостеприимство в Генуе. Любопытно, что армянин Георгий, как и другой щедрый даритель, магистр Гильельмо из Мантуи, существовал на самом деле.
Анний упоминает также об историческом сочинении египтянина Манефона. Оно и впрямь существовало, но не совсем в том виде, как у Анния. В его «редакции» книга начинается с рассказа о царе Египте. Хотя могила его еще не найдена, тем не менее сообщается, что он был современником царя кельтов Рома, царя аборигенов Фавна Приска, афинского царя Пандиона и ассирийского царя Белока. И эта книга написана тем же утомительно скучным слогом, что и большинство других «находок» Анния. При этом Анний допустил здесь крупную ошибку: Манефон жил примерно во время правления Птолемея Филадельфийского (284–246 гг. до н. э.), но имена римлян, упоминаемые в приписываемой ему работе, свидетельствуют о том, что труд этот создавался после основания Римской империи, то есть два столетия спустя.
По поводу книги Анния разгорелись долгие и ожесточенные споры: многим книга казалась достоверной, но многие сомневались. Немало известных людей высказывались за и против, и, как ни странно, у Анния нашлось немало сторонников. Но лишь в XIX веке Анний был разоблачен, и спору был положен конец. Тирабоски в своей «Истории итальянской литературы» писал: «Кажется, нет ни одного мало-мальски искушенного в вопросах литературы человека, который не смеялся бы над историями, собранными и прокомментированными Аннием».
Но до тех пор многие факты, приводившиеся у Анния, считались достоверными, различные авторы включали их в свои произведения. Существовало и такое мнение, будто Анний стал невинной жертвой задуманной кем-то фальсификации. При этом ссылались на письмо Анния к его брату Фоме, также доминиканцу, в котором говорилось, что Анний публикует эти работы по требованию брата. Кроме того, в письме Анний намекал, что почти все сочинения он получил из собрания магистра Гильельмо из Мантуи. Однако Анния выдает то, что составленные им комментарии имеют слишком большое сходство с его «находками», так что вряд ли их мог написать кто-то еще, кроме самого Анния. Помимо того, в сочинениях этих странным образом отразились собственные представления Анния о некоторых исторических фактах: к примеру, Македония была названа так по имени Македона, сына Осириса; Бельгия — по имени кельтского царя Белигия; знаменитый город, который так гордится своим именем, был основан другим кельтским царем — Парисом; основателем Финикии был якобы Феникс, а Лигурии — соответственно, некий Лигур. Анний никогда не скрывал своих представлений и, заявляя о них во всеуслышание, сам способствовал своему разоблачению.