Глава XXXVIII
ПОСЛЫ ИНДИЙСКОГО МАХАРАДЖИ
На следующее утро, одетый в официальный костюм Аббасидов, шейх Исмаил подъехал к замку Вечности. Его сопровождали два раба. Окруженная четырьмя рядами крепостных степ резиденция Харуна ар-Рашида охранялась стражниками, которые хорошо знали высокого, словно негнущегося старца и беспрепятственно пропустили его [28].
Возле последних, четвертых ворот шейх Исмаил спешился, оставил лошадь и рабов и дальше пошел пешком.
Перед ним, показывая дорогу, что было излишним. — старейший хашимит прекрасно знал запутанные дворцовые ходы, — церемонно шагали слуги халифа. Старец шел степенно, не торопясь.
В комнатах для ожидания, как всегда, было людно и шумно. Поэты, певцы, фавориты, придворные эмиры находились здесь целыми днями — в любой момент кто-либо из них мог понадобиться халифу, — а пока вызова не было, приближенные Харуна ар-Рашида беседовали, утоляли жажду разнообразными напитками, без дела слонялись из угла в угол.
Дверь в зал приемов, где проходили аудиенции, была распахнута настежь. Стража отсутствовала.
Увидев грубого и жестокого Масрура со знаменитым мечом на боку, шейх Исмаил поманил любимца эмира правоверных и, когда тот приблизился, спросил, поморщившись и отдернув руку, которую Масрур бросился целовать:
— Где наш халиф?
— Халиф, мой господин, в Большом зале, — ответил палач, улыбаясь в усы. Он был родом из далекой Ферганы, и произношение его отличалось особой мягкостью.
— Почему он не выходит? — настаивал шейх Исмаил. — Насколько мне известно, сегодня приемный день.
— Вы правы, мой господин. К нам приехали послы из Индии. Эмир правоверных принимает их в Большом зале. Там просторней. Пойдемте, мой господин!
Сопровождаемый Масруром, шейх Исмаил направился в Большой зал. В широком коридоре и в комнатах, что вели к нему, двумя рядами стояли турецкие наемники в латах. Из-за высоких забрал сурово поблескивали черные глаза.
— Уж не предвидится ли сражение с неверными? — насмешливо осведомился старец. — Замок Вечности, надеюсь, не превратится в поле брани?
— Когда халиф узнал о прибытии послов из Индии, он захотел нагнать на них страху, — невозмутимо объяснил палач, — показать нашу силу. Ой, какая большая сила! Пусть послы расскажут своему махарадже! [29]
«И правда, надобно всюду подчеркивать могущество халифата, — согласился про себя шейх Исмаил, подходя к парадной лестнице и поднимаясь по ступенькам из белого мрамора и зеленой яшмы. — А какой бы мощи мы достигли, если б не смуты да интриги!»
Перед высокими резными дверями с саблями наголо замерли телохранители. Масрур забежал вперед. Старец замедлил шаги. Ему не хотелось ждать, пока доложат халифу. Но опасения были напрасны. Эмир приема посетителей почтительно склонился перед старейшим хашимитом и пригласил его следовать за собой.
Галерея, которую они пересекли, была выложена розовыми с прожилками плитами мрамора, соединенными между собой широкими полосами листового золота. Слева, во внутреннем дворике, использовавшемся как закрытая арена, бесновались три невиданно больших пса. Несколько рослых индусов едва удерживали их с помощью цепей, прикованных к железным ошейникам. Диковинные наряды заморских укротителей некогда было разглядывать — взгляд волей-неволей обращался к наводящим ужас, оскаленным собачьим мордам.
Лишенная окоп круглая комната, последняя в анфиладе, была убрана львиными и тигровыми шкурами. В подсвечниках горели разноцветные свечи. Возле исписанной изречениями и стихами стены шейх Исмаил остановился, — согласно этикету, заходить к халифу полагалось не раньше, чем после вторичного приглашения.
— Моему господину не надо больше обращаться к эмиру правоверных. Эмир правоверных, да будет милостив к нему аллах, рад видеть моего господина, — с низким поклоном проговорил эмир приема посетителей, левой рукой приоткрывая парчовый полог, а правой приглашая старца.