– Ах! – воскликнул младший, вздыхая. – Я бы хотел погрузиться в середину этих цветов, как в ванну, и опьянить себя до смерти их сильным запахом!
Ивакура, полюбовавшись, принял слегка разочарованный вид.
– Еще более роскошные цветы готовы были распуститься в моих мечтах, – сказал он, подавляя зевоту. – Господин, зачем ты меня заставил так рано встать?
– Полно, принц Нагато! – сказал молодой человек, кладя руку на плечо своего спутника. – Я не заставлял тебя встать, ты не ложился в эту ночь!
– Что ты говоришь? – вскричал Ивакура. – Где доказательство?
– Твоя бледность, друг, и твои усталые глаза.
– Разве я не всегда такой?
– Одежда на тебе была бы слишком роскошна даже для петушиного часа[2]. А посмотри, солнце едва встает, и теперь кроличий час[3].
– Для того, чтобы почтить такого господина, как ты, нет слишком раннего часа.
– А это тоже для того, чтобы почтить меня, неверный подданный? Ты являешься передо мной вооруженным? Эти две сабли, забытые у пояса, выдают тебя. Ты только что вернулся во дворец, когда я велел позвать тебя.
Виновный склонил голову, отказываясь от оправданий.
– Но что у тебя на руке? – вскричал вдруг младший, видя тоненькую белую повязку, которая виднелась из-под рукава Ивакуры.
Последний спрятал эту руку за спину и показал другую.
– Ничего нет, – сказал он.
Но его спутник схватил спрятанную руку. Принц Ивакура Нагато вскрикнул от боли.
– Ты ранен, не правда ли? В один прекрасный день придут и доложат мне, что Нагато убит в пустячной ссоре. Что ты еще наделал, неисправимый смельчак?
– Когда к тебе явится правитель Иэясу[4], это тебе станет слишком хорошо известно, – сказал принц. – Ты узнаешь удивительные вещи, о знаменитый друг, о твоем недостойном любимце. Мне кажется, что я уже слышу страшный голос этого человека, от которого ничто не скроется. Он скажет тебе: «О, Фидэ-йори[5], предводитель армии Японии, сын великого Тайко-самы[6], перед памятью которого я благоговею. Да будет тебе известно, что великие беспорядки смутили в эту ночь Осаку!..»
Принц Нагато так хорошо подражал голосу Иэясу, что молодой сегун Фидэ-йори не мог удержаться от улыбки.
Нагато продолжал изображать диалог в лицах:
– «А что это за беспорядки?» – скажешь ты. – «Разломанные ворота, стук, шум, скандалы». – «Известны ли зачинщики этого злодеяния?» – «Предводитель один виноват, и я знаю этого виновного». – «Кто же это?» – «Кто же, как не тот, кто попадается во всяких происшествиях, во всех ночных драках? Кто же, как не принц Нагато, ужас честных семей, гроза мирных людей?» А так как ты простишь меня, о всемилостивейший, то Иэясу упрекнет тебя в слабости, прозвонив о ней очень далеко – так, чтобы эта слабость повредила сегуну и послужила бы в пользу правителю.
– Но если я, наконец, рассержусь на твое поведение, Нагато, – сказал сегун, – если я отправлю тебя на год в твою провинцию?
– Я пойду туда безропотно, господин.
– Да, а кто же будет любить меня здесь? – печально сказал Фидэ-йори. – Я вижу кругом себя большую преданность, но не любовь, подобную твоей. Но, может быть, я неправ, – прибавил он, – я одного тебя люблю, и, наверно, поэтому-то мне и кажется, что меня никто не любит, кроме тебя.
Нагато поднял на собеседника взор, полный благодарности.
– Ты чувствуешь, что я простил тебя, не правда ли? – сказал, улыбаясь, Фидэ-йори. – Но постарайся избавить меня от упреков правителя. Ты знаешь, как они тяжелы для меня. Иди приветствовать его: он скоро встанет. Мы увидимся на совете.
– Значит, нужно будет приветствовать этого урода? – проворчал Нагато.
Но он должен был идти, поэтому поклонился сегуну и удалился с недовольным видом.
Фидэ-йори продолжал прогуливаться по аллее, но вскоре вернулся в лимонную рощу. Он остановился еще раз перед ней, чтобы полюбоваться, и сорвал свежую веточку, покрытую цветами. Вдруг листва зашелестела, как от сильного ветра. Ветви раздвинулись от резкого движения – и среди цветов появилась молодая девушка.
Сегун быстро отступил и чуть не вскрикнул. Он подумал, что ему представилось видение.
– Кто ты? – вскричал он. – Может быть, дух этого леса?
– О нет! – сказала молодая девушка дрожащим голосом. – Но я очень смелая женщина.
Она вышла из рощи, осыпанная дождем белых лепестков, и бросилась на колени в траве, протягивая руки к собеседнику.
5
Имеется в виду Тоётоми Хидэёри (1593–1615) – самурайский полководец средневековой Японии.