– Я как раз хотел поговорить с тобой о заговоре.
– Против твоей жизни?
– Именно. Он стал известен мне странным образом, так что мне даже трудно поверить этому. Тем не менее я не могу отделаться от какого-то беспокойства. Завтра, на празднике духа моря, под моими ногами должен провалиться мост.
– Какой ужас! – вскричал Нагато. – Надеюсь, ты не пойдешь на этот праздник?
– Если я не пойду туда, – сказал Фидэ-йори, – то так и не узнаю истины, так как заговор не будет приведен в исполнение. Но если я пойду на праздник, – продолжал он с улыбкой, – и если действительно существует заговор, то правду придется почувствовать слишком тяжело.
– Конечно, – сказал Нагато, – тем не менее нужно рассеять сомнения, нужно как-нибудь изловчиться. Назначен ли маршрут, которому ты должен следовать?
– Иэясу вручил мне его.
Фидэ-йори взял с этажерки сверток бумаги. Они прочли: «Набережная Йодо-гавы, площадь Рыбного рынка, дорога сикомор[14], взморье. Обратный путь через холм Бамбуков, мост Ласточек»…
– Негодяи! – вскричал Ивакура. – Это висячий мост через долину!
– Место, действительно, недурно выбрано, – сказал сегун.
– Без сомнения, речь идет об этом мосте. Те мосты, что перекинуты через многочисленные каналы города, не грозили бы тебе смертью, обрушившись под твоими ногами. Самое большое – они доставили бы тебе неприятную ванну.
– Это правда, – сказал Фидэ-йори, – а с моста Ласточек все полетели бы на скалы.
– Веришь ли ты вполне в мою дружбу к тебе? – спросил принц Нагато, подумав с минуту.
– Можешь ли ты сомневаться в этом, Ивакура? – спросил сегун.
– Ну, так не бойся ничего! Притворись, что ничего не знаешь, дай себя повести, и иди прямо на мост. Я нашел средство спасти тебя, открыв в то же время истину.
– Я вполне полагаюсь на тебя, друг мой.
– В таком случае, отпусти меня. Я должен торопиться, чтобы привести в исполнение мой план.
– Иди, принц, я, не колеблясь, вверяю тебе мою жизнь, – сказал сегун.
Нагато быстро вышел, поклонившись своему господину, который ответил ему дружелюбным жестом.
Глава III
Праздник духа моря
На другой день с рассвета улицы Осаки были полны движения и веселья. Готовились к празднику, заранее радуясь предстоящим удовольствиям. Торговые дома, мастерские, жилища простонародья были широко раскрыты на улицу, позволяя видеть незатейливое внутреннее убранство, которое состояло из нескольких ярких ширм.
Слышались голоса, крики. Иногда своенравный ребенок вырывался из рук матери, которая одевала его в лучшие одежды, и начинал прыгать и скакать от радости по деревянным ступенькам дома, которые вели на улицу. Тогда изнутри слышался притворно раздраженный голос отца, и ребенок снова попадал в руки матери, дрожа от нетерпения.
Иногда кто-нибудь из них кричал:
– Мама! Мама! Вот шествие!
– Ты шутишь, – говорила мать, – священники еще и одеваться не кончили.
Но тем не менее она шла к переднему фасаду и свешивалась через легкие перила, чтобы посмотреть на улицу.
Нагие курьеры, только с лоскутком материи вокруг бедер, бежали со всех ног, держа на плечах стебель бамбука, верхушка которого сгибалась под тяжестью пачки писем. Они спешили к дворцу сегуна.
Перед лавочками цирюльников толпился народ. Мальчики не успевали брить все подбородки, причесывать все головы. Ожидающие очереди весело болтали между собой у входа.
Некоторые из них были уже в праздничных одеждах ярких цветов, покрытых шитьем. Другие, более аккуратные, были обнажены до пояса и предпочитали окончить свой туалет после того, как их причешут. Продавцы овощей и рыбы сновали взад и вперед и расхваливали громкими криками свой товар, который они несли на плечах в двух лоханках, висевших на деревянном коромысле.
Повсюду украшали дома флагами и вышитыми материями, покрытыми золотыми китайскими надписями на черном или красном фоне; прикрепляли фонарики, цветущие ветви.
По мере того как день продвигался вперед, улицы все больше и больше наполнялись веселым шумом. Носильщики норимоно, одетые в легкие рубашки, подпоясанные у талии, в широких шляпах, похожих на щиты, кричали, чтобы очистили дорогу. Проезжали верхом самураи, впереди которых бежали гонцы, опустив голову и вытянув руки, чтобы разгонять толпу. Под широкими зонтиками останавливались кучки народа, чтобы поболтать, и казались неподвижными островками среди шумной толпы гуляющих. Тут же спешил доктор, важно обмахиваясь веером, в сопровождении двух помощников, которые несли ящик с лекарствами.