Канцлер сидел слегка насупленный, всё ещё напоминая своим видом, что он до сих пор не забыл возмутительных подозрений, которые по поводу него кое-кто себе позволил.
Фра Паоло, казалось, не замечал никого вокруг и был увлечён стоявшим на столе большим стеклянным сосудом, наполненным водой, в котором плавали полдюжины маленьких рыбок. Каноник постукивал по стенкам сосуда, наблюдая за поведением его обитательниц.
В другом стеклянном сосуде, большом, пузатом, но с очень узким горлышком, накрытом деревянной дощечкой и с помощью хитроумной паутины верёвок закреплённом в висячем положении над столом, расселись по стенкам мухи и жуки. Ещё над столом висела большая клеть из нитей в мельчайшую клетку. И в ней летали и ползали бабочки, шмели, стрекозы. Всё это ихтиолого-энтомологическое хозяйство плескалось и жужжало, к любопытству и удовольствию преподобного и к недоумению нетерпеливо ерзавшего на лавке Канцлера.
— Ну же, досточтимый мессер Лунардо, — наконец проговорил Оттовион. — Вы в вашей записке сообщили, что распутали тайну заговора!
— Это было очень сложно, — проговорил Лунардо. — Поверьте мне, дорогой друг, я долго не мог разгадать эту загадку.
— Позвольте! Позвольте прервать вас, светлейшие синьоры! — неожиданно вмешался в беседу фра Паоло, наконец отвлёкшись от рыбок и жуков. — Давайте всё-таки не будем забывать, где мы находимся и для чего собрались. Поэтому я, прежде чем мы приступим к нашей беседе, должен просить вас подняться с лавок.
— Но зачем? — недоумённо проговорил Оттовион, поднимаясь.
— Потому что мы планируем сегодня utile dulci miscere,[137] — пояснил монах. — Не забывайте, что вы приглашены на эксперимент! А он у нас начинается прямо сейчас, пока мы ещё не пустились в плаванье. Поэтому, Ваше превосходительство, синьор Канцлер, и досточтимый мессер Реформатор, я прошу вас, любезные господа, подпрыгнуть!
— Подпрыгнуть?!
— Совершенно верно! Подпрыгнуть, и как можно выше! Встаньте на то место, которое у нас очерчено на полу. И постарайтесь не отклоняться по собственной воле от этого места! Ну, приготовились. Прыгаем одновременно! Раз-два-три — оп-ля!
Задрав подолы своих длинных одеяний и открыв до колен ноги в разноцветных чулках, трое зрелых, овеянных славой и величием мужей при выкрике «оп-ля!» дружно подпрыгнули и шумно стукнули башмаками по деревянному полу.
— Ещё! Мы должны зафиксировать, каково наше положение до начала движения судна, — выкрикнул каноник. — Раз-два-три — оп-ля!
Их встреча состоялась благодаря очередной хитроумной выдумке Реформатора. Он официально пригласил великого Канцлера в качестве почётного свидетеля и участника для постановки опыта, не так давно уже проведённого профессором Галилео на реке Брента в компании своих приятелей. Канцлер как лицо, в высшей степени ответственное и совершенно незаинтересованное, мог с позиции своего высокого общественного и государственного положения подтвердить объективные результаты эксперимента. Для чего и приехал. Другими участниками были: Реформатор университета сер Лунардо, профессор права фра Паоло, несколько магистров и бакалавров, а организатор — профессор математики Галилео из Пизы. В приглашении к Канцлеру, оформленном с полным соблюдением всех правил, Реформатор так и написал: «...Данные опыты на движение имеют большое значение для развития этого знания в нашем университете, а проводящий их профессор Галилео, хотя ещё и молод, но уже пользуется большой известностью как очень сведущий в математической науке человек».
У них было время на секретную беседу, пока организаторы эксперимента заканчивали подготовку. Снаружи вход в каюту охраняли Джанбаттиста Первый и Пьетро. Когда почётные участники опыта снова уселись на лавки, Лунардо с серьёзным видом продолжал:
— Итак, начнём с нашей слежки за сенатором Феро. Когда мы установили наблюдение за его домом, мы с самого начала были поражены тем, что все происходит так, словно мы зрители и перед нами разыгрывается какой-то спектакль. Смысл этой комедии мы никак не могли разгадать.
Почему Феро почти демонстративно с такой регулярностью отправляется на лодке на переговоры с теми, кто никак не были балканскими монахами? Он не мог не знать этого! Эти мнимые монахи были каталонцами! Почему Феро составлял письменные отчёты, которых никто не видел? Кому он их отдавал? Предполагается, что он передавал их руководителю Совета Десяти Томазо Гарцони. Что делал или делает с ними Гарцони? Ответа у нас нет.
Как вы знаете, нам удалось установить, что Феро предположительно вёл переговоры с представителями антиосманской коалиции, и речь там шла о плане совместных военных действий против османской империи.