Люди хлопали и смеялись. Должно быть, повешенный монах представлялся им очередным потешным номером. Иоганн хватал ртом воздух и цеплялся здоровой рукой за веревку, но был слишком ослаблен, чтобы сопротивляться. Голоса зрителей стали затихать, его окутывала маслянистая пелена. Мир начал сужаться, Иоганн поплыл по туннелю, и в конце его ждал прекрасный образ, окруженный сиянием…
Маргарита, я иду к тебе… я буду рядом… я…
Что-то взревело; Иоганн не сразу сообразил, что это Пуату. Затем раздался грохот, гигант завалился назад, увлекая за собой Фауста, и петля немного ослабла. Иоганн закашлялся. Краем глаза он видел, как Вагнер сцепился с Пуату. Наверное, юноша прыгнул на него сзади и сумел застать врасплох. Кто-то из ряженых, забравшихся вместе с ландскнехтами в башню, развернул маленькую пушку, чтобы выстрелить в Карла. И посреди этого хаоса неподвижно стояла Грета.
Иоганн вцепился в веревку, но петля железным кольцом обхватила шею. Он едва мог вздохнуть. Вот если бы…
«Нож!» – осенило Фауста.
Тот самый нож, который подарил ему Тонио и который теперь висел у него на шее. Лихорадочно пошарив за пазухой, Иоганн выхватил клинок и перерезал веревку.
Свежий, живительный воздух наполнил легкие.
Иоганн огляделся по сторонам. Вагнер еще боролся с Пуату, но силы его были на исходе. Глаза гиганта горели дьявольским блеском.
– C’est la fin et le début, – прошипел он. – Bienvenue en enfer! [46]
Толпа бесновалась. Пушка выплюнула в Карла сноп искр. И в это мгновение Иоганн вдруг ощутил безграничный покой. Хоть он и сознавал, что пролетели несколько секунд, время словно остановило свой ход.
Напуганные глаза Греты под маской… нож, рассекающий ее путы… гневный крик Пуату… клинок в руке, холодный как лед… последний оценивающий взгляд… и бросок. Бросок, к которому Иоганн готовился всю свою жизнь.
Нож, как стрела, просвистел в воздухе.
И беззвучно вошел в левый глаз Пуату.
– Око за око и зуб за зуб, – прохрипел Фауст.
С возгласом изумления Пуату рухнул на колени, сраженный ножом своего же хозяина. Правый глаз безжизненно уставился в полуденное небо, в котором кружили три птицы, во́рон и две вороны. Их крик злорадным смехом разнесся в вышине, и они полетели прочь.
Зрители, казалось, еще не осознали, что произошло. Иоганн подхватил Грету под руки и потащил к одной из лестниц. Маска ведьмы соскользнула с нее, и показалось бледное детское личико. Она была в сознании, но еще не вполне соображала.
– Что?.. – бормотала она. – Кто?..
– Не бойся, Грета, мы уведем тебя отсюда, – прошептал Иоганн.
Вагнер между тем столкнул через балюстраду одного из ряженых возле пушки, и от снопа искр загорелась часть башни. Затрещал огонь, повалил дым – еще немного, и башню целиком охватит пламя. Несколько ряженых склонились над убитым Пуату, кто-то громко звал на помощь.
– Скорее, бери Грету на спину и убираемся отсюда, – прошипел Иоганн своему ассистенту.
Карл сначала пришел в недоумение, но потом узнал девочку.
– Ад, – прошептал он. – Все-таки вы оказались правы, доктор.
Вагнер взвалил Грету на плечо, и она из последних сил уцепилась за него. Со своей ношей он торопливо слез по лестнице, и Иоганн последовал за ним. Ландскнехты и ряженые были слишком заняты пожаром, чтобы обращать на них внимание.
В разразившемся хаосе они прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Прочь от слона, горящего, точно гигантский факел.
Чем дальше они уходили, тем становилось тише. Казалось, весь город собрался на рыночной площади – в проулках им не встретилось ни души. Вагнер по-прежнему нес Грету на плечах. Девочка изредка вздыхала и тихо вскрикивала; едва ли она воспринимала происходящее вокруг. Иоганн подозревал, что Тонио и ее напоил зельем. Но в отличие от него, Грета не принимала золы. Во власти каких кошмаров она сейчас находилась?..
Фауст смотрел на свою дочь, и сердце его горело огнем. Никогда прежде ему не доводилось ощущать ничего подобного. И в то же время Иоганн испытывал облегчение. Он словно искупил некий грех своей прошлой жизни. Но лихорадка и боль вновь напомнили о себе. Схватка с Пуату лишила его последних сил. Повязка и ряса были изорваны. Полуживой, Иоганн едва волочил ноги. Еще немного, и он снова рухнет без сознания – и тогда уже вряд ли сможет подняться.
– Мы… должны убраться из города, – прохрипел он. – Тонио… он наверняка уже разыскивает нас… ряженые доложат ему о том, что произошло…