Выбрать главу

Начинать же мы намерены не с этих изданий. Собирателями прошлого уже была проделана огромная работа. Научно или не научно сделали они свое дело, теперь это уже неважно, потому что их издания уже факт нашей истории и культуры. Вот их-то мы и намерены переиздать в первую очередь, один к одному, без каких-либо изменений в тексте, за исключением все того же правописания. Подобное переиздание позволит читателю не только иметь представление о мире русской сказки, но и покажет, как велось собирание, изучение и публикование сказок с самого первого мига, когда кому-то удалось разглядеть сказку как нечто особенное, самостоятельно живущее, нечто, что можно утерять и поэтому стоит хранить.

Мы выделяем для себя несколько периодов собирания русской сказки. Им будут соответствовать и серии книг. Первая — это «Ранние собрания», куда войдет все, начиная с англичанина Коллинса, который записал несколько русских сказок еще при царе Алексее Михайловиче, и до конца XIX века. Завершать его, очевидно, будет все тот же знаменитый и многократно издававшийся трехтомник Афанасьева, без которого Полное собрание немыслимо. Этот период собирания сказок можно назвать любительским.

Профессиональное собирательство начинается только в XX веке. Серия, посвященная первым шагам научного сбора сказок, будет называться «Предреволюционные собрания». Открывают ее «Северные сказки» Н. Е. Ончукова, который, являясь энтузиастом-любителем, тем не менее, заложил научные основы публикации сказок, сохранившиеся и у последующих собирателей, которые были уже фольклористами или филологами по образованию.

Третья серия — «Довоенные собрания», охватит период с начала советской фольклористики и до пятьдесят третьего года, поскольку весь этот период обладает определенной целостностью в установках и подходах к фольклору и всей народной культуре.

По поводу же последней серии «Современные собрания» издательство делает предложение всем обладателям записей сказок, издать или переиздать их у нас, став одним из редакторов Полного собрания русских сказок.

Труды и дни Николая Евгеньевича Ончукова

Русская народная сказка стала предметом интенсивного исследовательского интереса во второй половине XIX века.

К началу XX столетия был собран огромный фактический материал, были выявлены и описаны сюжеты и их варианты, определены районы с наиболее богатой сказочной традицией, и как следствие этого, стали складываться исследовательские школы русского сказковедения (мифологическая, историческая), принесшие всемирную славу русской фольклористике. По существу, с выходом восьми выпусков народных русских сказок А. Н. Афанасьева (М., 1855—1864 гг.) стало возможным говорить о существовании в России Полного собрания русских сказок. Это было чрезвычайно важным событием в деле изучения русского национального самосознания, если вспомнить известный тезис о том, что эпос является как бы визитной карточкой этноса. Именно богатая эпическая традиция (собственно эпос и народная сказка) определила русскую культуру как особую человеческую цивилизацию, имя которой — Россия.

Однако богатый сюжетный фонд далеко не исчерпывал особенности русского сказочного эпоса, поскольку сказка в России была — в отличие от других стран — живой традицией. Важной, если не главной, задачей русской фольклористики было выявление изобразительно-художественного своеобразия сказок, а также тех исполнителей, которые несли сказочную традицию. Эту задачу взяло на себя следующее поколение отечественных фольклористов, которые своими трудами в полной мере представили Полное собрание русских сказок во всем его региональном своеобразии — стилистическом, языковом, психологическом и сюжетном.

Николай Евгеньевич Ончуков (3 марта 1872 года, Сарапул — 6 марта 1942 года, Пенза) родился в семье кустаря-скорняка. Его путь к образованию был труден, с юношеских лет пришлось работать, помогать семье. Однако ему удалось закончить Казанскую школу лекарских помощников. В течение нескольких лет он занимался медицинской деятельностью, заведовал фельдшерским пунктом в одном из сел Пензенского уезда, боролся с эпидемиями холеры, тифа, скарлатины, дифтерита в родном Сарапуле, в Казанской губернии, в Удмуртии. Переболев тяжёлой формой пятнистого тифа, Ончуков переезжает в Пермь, где устраивается на работу фельдшером в местную пересыльную тюрьму. Однако через полгода за контакты с политзаключенными, за передачу им писем и книг он был со службы уволен и отдан под надзор полиции. В 1897 г. в газетах Перми и Екатеринбурга стали появляться первые фельетоны Ончукова, а некоторые материалы стала печатать даже петербургская пресса. Журналистика становится его единственным источником существования, и он переезжает в Петербург, где начинает сотрудничать в «Неделе», «Сыне отечества», «Северном курьере» и других изданиях. Однако работа журналиста-поденщика не обеспечивала гарантированного заработка, и кто-то из друзей посоветовал ему обратиться в Русское географическое общество, которое организовывало этнографические экспедиции и выделяло их участникам определенные суммы. Так судьба привела человека без высшего университетского образования в науку, ставшую в дальнейшем смыслом всей его жизни.