Натали понять не могла, почему она кричит. Она стала бояться, что выставляет себя в глупом свете.
Мне вас жалко, ей-богу. Сказал прежде молчавший индиец, который присоединился к кружку осуждающих. Вы явно очень несчастные, неудовлетворенные молодые люди.
Господитыбожемой, не заводите вы эту херню! Воскликнула девица.
Белый парень, с которым она отдыхала, осмотрел собравшихся и широко раскрыл глаза. Он засмеялся.
Вы меня рассмешили. Сказал он.
Да как вообще дошло до такого? Со смехом спросила девица. Я тут просто сижу отдыхаю! С какой стороны я тут при чем? Маркус, чувак, на тебя просто слетаются как мухи на мед. Это все про тебя. Гляжу, еще немного, и я начну Джереми Кайла[88] поливать.
Почему вы смеетесь? Спросила белая старуха, которая теперь тоже подошла к карусели. Не думаю, что это так уж смешно.
Ну, все, это надолго. Сказала девица. Эта снова-здорово. Старая матушка Хаббард[89] снова взялась за свое. Просто дурдом какой-то долбаный!
Вот вся эта хрень? Спросил Маркус. Из-за сигареты. Оно и правда того стоит? Да сядьте вы уже туда, где сидели, и охолоните. Займитесь своими делами. Сядьте, люди.
Дураки. Сказала девица.
Потуши ее, чувак. Сказала Натали. Она давненько не заканчивала предложений словом «чувак».
Маркус. Сказала девица. Потуши ты свой окурок, пусть эта баба заткнется. Это все уже не смешно даже.
Вам должно быть стыдно. Сказала пожилая дама.
Я хотела поговорить с тобой, так? Сказала раста. Как взрослый со взрослым, и попытаться понять твою точку зрения. А ты ответил всей этой чепухой. Стыдно, брат. И грустно, потому что я знаю, к чему такое ведет.
Обо мне можете не беспокоиться. Сказал Маркус. Я зарабатываю. У меня все в порядке. Сказал Маркус.
Маркус поднял воротник. Неубедительным жестом.
Я зарабатываю, все в порядке. Повторила Натали. Ее губы искривились в брюзгливом недовольстве. Я зарабатываю, все в порядке. Повторила она. Да, конечно, ты зарабатываешь. Я адвокат, парень. Вот где заработки. Настоящие заработки.
Эти люди долбанутые. Сказала девица.
Если бы она подошла и уважительно попросила, да? Я бы так и сделал. Возразил Маркус. Я вообще-то вежливый молодой человек. Но когда ко мне без всякого уважения, когда со мной неуважительно, вот тогда я начинаю горячиться.
Если бы у тебя было настоящее самоуважение или самооценка, возразила Натали, то когда к тебе подходит человек и просит потушить сигарету на долбаной детскойплощадке, ты не видел бы в этом нападки на твое драгоценное маленькое эго.
Собралась небольшая толпа, другие родители, озабоченные граждане. Последнее соображение Натали получило поддержку публики, и она почувствовала, что победа у нее в кармане, так же уверенно, как если бы присяжные охнули при виде припрятанных до времени фотографий в ее руке. Смиряя торжество, она случайно встретилась взглядом с Маркусом – отчего на миг дрогнула, – тут же нашла пустоту над его правым плечом и все дальнейшие замечания адресовала этому ускользающему месту. Разговор вокруг них свелся к отдельным маленьким диспутам. Девица спорила со старухой. Ее парень – с растой. Несколько человек присоединились к Натали и добивали беднягу Маркуса, который к тому времени уже докурил сигарету и казался совершенно поверженным.
Она никак не могла найти нужный ей адрес и несколько раз прошла мимо неприметной панельной двери с двойным остеклением, втиснутой между «Хабитатом» и «Уэйтрозом»[90] на Финчли-роуд. Обветшалое строение тридцатых годов. Она нажала кнопку звонка, и дверь тут же открылась. Она помедлила, разглядывая искусственные цветы в холле, необычные в своей правдоподобности. Четыре этажа. Без лифта. Натали Блейк долго стояла у внутренней двери. Чтобы нажать кнопку, она должна была совершить действие, которое позже стала про себя называть «покинуть собственное тело». Через стекло она видела персикового цвета ковер и персикового цвета стены, угол гостиной, где стоял мягкий кожаный диван с ножками и подлокотниками из орехового дерева. Напротив дивана она увидела выполненные в том же стиле кресло и гигантский пуф. На столе в коридоре лежала газета. Она напрягла зрение и пришла к выводу, что это экземпляр «Дейли экспресс», частично закрытый старомодным дисковым телефоном, тоже кремового цвета, с медной трубкой. Она подумала об индексе предложений, в котором говорилось о «высоком уровне» этой пары. К двери приблизились две фигуры. Она ясно видела их через стекло. Гораздо старше, чем они заявили. За шестьдесят. Ужасная морщинистая кожа с синими венами. Все ищут друга от восемнадцати до тридцати пяти. Почему? Что, по их мнению, мы можем сделать? Что такого есть у нас, что нужно им? Она услышала их голоса: Возвращайтесь!