Некоторое время назад я столкнулась с Новлен на дороге.
Умная Кейша.
Что?
Она тебе сказала, что больше не впускает меня в дом? Наверняка не сказала. Давай, умная Кейша. Скажи мне что-нибудь умное. Ты ведь теперь адвокат, верно?
Да. Барристер. Это не имеет значения.
У тебя парик на голове. Молоток в руке.
Нет. Это не имеет значения.
Ну да, но ты преуспела. Моя мать любит мне про тебя рассказывать. Умная Кейша. Ой, посмотри-ка на эту лису! Ишь как промелькнула.
У него на телефоне был фонарик, и он посветил через решетку. За стволом дуба исчез кончик уродливого хвоста, словно погнутая старая кисть.
Пройдохи. Лисы, эти твари, повсюду. Если хочешь знать мое мнение, то они тут травят бал.
Лиса была худая и бежала через могилы как-то боком. Натан светил ей вслед, сколько хватало мощности фонарика, а потом животное прыгнуло в никуда и исчезло.
Как ты попала в этот бизнес?
В юридический?
Да. Как ты туда попала?
Не знаю. Так случилось.
Ты всегда была умная. Заслужила.
Одно из другого не вытекает.
Вон она опять! Ну эти лисы – быстроногие твари!
Мне пора.
Силы оставили Натана. У него подкосились ноги. Сначала он оперся о прутья ворот, потом соскользнул набок, на Натали. Она не ожидала, что ей придется кого-то поддерживать. Они вместе сползли по прутьям на землю.
Господи Иисусе, тебе нужно бросать курить.
Кейша, останься и поболтай со мной чуток. Поболтай со мной, Кейша.
Они вытянули ноги поперек тротуара.
Люди больше со мной не говорят. Смотрят на меня так, будто видят в первый раз. Люди, которых я знал, люди, с которыми я бегал.
Он приложил ладонь к груди.
Слишком большая скорость в этой штуке. Сердце бежит. Этот маленький вождь. Не знаю, почему я уделял ему время. Это все он. Всегда все принимал близко к сердцу. Но как мне остановить Тайлера? Тайлера должен остановить Тайлер. А я с тобой и болтать даже не должен, я должен быть в Далстоне, потому что это все не про меня, а про него. Но я смотрю на себя, спрашиваю себя: Натан, почему ты все еще здесь? И я даже не знаю, почему. Я даже не шучу. Я должен просто убежать от себя.
Успокойся. Дыши глубже.
Дай я тебе напрямик скажу, Кейша. Идем вместе.
Он сбросил капюшон, снял шапку. На шее сзади было пятнышко белой кожи размером с монету.
Давай, пошли.
Через секунду он встал на ноги. По кладбищенской стене проскользил свет, красный с белым.
А с этим как?
Падай на землю. Ну же. Быстро.
Они остановились во дворике перед станцией метро там, где Шут-Ап-хилл встречается с Килбурн-Хай-роуд.
Подожди здесь.
Натан оставил Натали у билетных автоматов и пошел к цветочному киоску. Она дождалась, когда он исчезнет из виду, а потом пошла следом, остановилась у края навеса. Он стоял в дверях китайской закусочной, продававшей еду навынос, разговаривал с двумя девицами, перешептывался с ними. На одной была короткая лайкровая юбка и худи, вторая была низенькая, в спортивном костюме с косынкой, которая сползла почти на затылок. Все трое стояли плотной группкой. Передавали что-то из рук в руки. Натали увидела, как он прикоснулся к голове невысокой девицы.
Что я только что сказал? Не заставляй меня повторять всякую херню дважды.
Я ничего и не говорю.
Хорошо. Так и продолжай.
Натан отошел от двери, увидел Натали, застонал. Девицы пошли в другую сторону.
Кто эти девушки?
Никто.
Я разбираюсь в таких делах. Было время, я каждый день ходила в камеры на Боу-стрит.
Они теперь закрылись. Теперь людей возят на Хорсферри.
Это верно.
Я тоже кое в чем разбираюсь, Кейша. Со мной шутки плохи. Ты здесь не одна умная.
Я это поняла. Что это за девицы?
Пойдем-ка по Шут-Ап-хилл, а там срежем.
Улица была длиннее и шире, чем всегда. Частные и муниципальные многоквартирные дома стояли здесь вдали от проезжей части, напоминая собой убежища, словно живущие в них люди все еще боялись разбойников, которые и дали когда-то название этому месту[96]. Натали казалось невероятным, что они когда-нибудь дойдут до конца улицы.
У тебя есть с собой деньги?
Нет.
Могли бы купить пару банок.
У меня с собой ничего нет, Натан.
Некоторое время они шли молча. Натан держался поближе к стенам, никогда не двигался посередине тротуара. Натали вдруг поняла, что она больше не плачет, что ее не трясет, что страх не сравним ни с одной другой эмоцией на земле в том смысле, что за него невозможно держаться больше мгновения. Она не могла не обращать внимания на эту демонстрацию различных поверхностей, существующих в мире: белый камень, зеленый дерн, красная пыль, серый сланец, коричневое говно. Идти в никуда стало чуть ли не приятно. Они, Натали Блейк и Натан Богл, перешли на другую сторону и продолжили движение вверх мимо узких многоквартирных домов из красного кирпича, вверх, к деньгам. Мир муниципального жилья остался далеко внизу, у подножия холма. Возникли викторианские дома, поначалу одинокие, потом их число стало увеличиваться. Свежий гравий на подъездных дорожках, белые деревянные жалюзи на окнах. Рекламные щиты агентов по торговле недвижимостью, прикрепленные к воротам.