Собеседования в Манчестере были назначены между 10 и 11 утра. Чтобы добраться до Манчестера с лондонского вокзала Юстон, нужно сесть на поезд, который отходит задолго до половины десятого. Билеты на такой поезд туда и обратно стоят сто тридцать фунтов. Подобная – даже более затратная – проблема исключала поездку и в Эдинбург.
В семьях по всему свету, на многих языках это предложение обычно сводится к форме: «Я больше не знаю тебя». Оно всегда там, прячется в каком-нибудь укромном уголке дома, выжидает. То в стопке чашек, то между компакт-дисками или в каком-либо другом окончательном выражении. «Я больше не знаю тебя!»
В популярных научных журналах приводится биологический пример регенерации клеток. Много лет спустя после событий, о которых идет речь, за обедом в ее собственном доме философ, сидевший справа от нашей героини, попросил провести мыслительный эксперимент: что было бы, если бы твои мозговые клетки одна за одной заменялись клетками другого человека? В какой момент ты бы перестала быть самой собой? В какой момент ты стала бы тем другим человеком? Его дыхание пахло отвратительно. Он положил на ее колено руку, которую она не скинула, потому что не хотела устраивать скандал в присутствии его жены. Миссис Блейк к этому времени стала женщиной удивительно примерного поведения. Седоволосая жена философа была королевским адвокатом. Философ с его блестящим умом пришел к выводу, что она слишком стара, чтобы оставаться его женой. И тем не менее.
На встрече комитета жителей Колдвелла – на которой Ли и Кейша, принужденные к этому родителями, были единственными пришедшими молодыми людьми – Кейша увидела свободное место рядом с Ли, но не пошла туда. В конце концов, она попыталась улизнуть незаметно, но Ли Ханвелл громко окликнула ее через всю комнату, Кейша повернулась и увидела знакомое открытое улыбающееся лицо, на которое никак не повлияла попытки Кейши Блейк мысленно его ошельмовать.
– Привет, – сказала Ли Ханвелл.
– Ага, – сказала Кейша Блейк.
Они поговорили о скуке, царившей на встрече, о ребенке Черил, но другие темы не могли долго оставаться под спудом.
– Что ты думаешь про Манчестер? Ты видела Майкла Константину? Вы приезжали на собеседование в один день. Но он хотел заниматься медиаведением.
– Мы туда больше не собираемся, – сказала Кейша Блейк. Она намеренно подчеркивала множественное число местоимения. – Либо в Бристоль, либо в Гулль.
– Я вижу Родни на истории. Он все время молчит.
Кейша, восприняв это замечание как личное оскорбление, начала жестко защищать Родни. Ли, казалось, смутилась и принялась теребить три колечка в верхнем хрящике своего уха.
– Нет, я только говорю, что у него нет вопросов, он и без того все знает. Вы двое пройдете – тут и вопросов нет. У тебя, по крайней мере, такой козырь, как С по математике. У меня-то U. Многие даже и не смотрят на твои пятерки, если ты провалила математику[45]. Я в этом вообще не секу.
Кейша попыталась дать задний ход, смягчить свою чрезмерную реакцию, предложив старой подруге Ли Ханвелл заниматься вместе с Кейшей и ее новым бойфрендом.
– Думаю, мне просто нужно заставить себя и сосредоточиться. Все будет в порядке. Но буду рада с тобой повидаться до переезда. Полин в восторге. Мне все равно, так или иначе, к сентябрю окажусь в Эдинбурге – мы за это молимся. Она ведет себя так, будто сделала мне огромный подарок. Новая жизнь. «Практически это Мейда-Вейл. Лучше поздно, чем никогда, я думаю»[46].
Последние два предложения она произнесла голосом Полин.
Ханвеллы переезжали в коттедж. Практически в Мейда-Вейл. Кейша уже знала обо всем этом от Марсии: общий сад, три спальни. Что-то под названием «кабинет».
«Наша исключительность: мы живем в век сравнения» (Ницше).
Родни Бэнкс не становился зачинщиком хаоса в классе и помалкивал; это сочетание делало его невидимым. Кейша Блейк спросила, почему он никогда не разговаривает с учителями. Он ответил, что это стратегия. Он, как и Кейша, любил стратегии. Стратегии были одной из тех вещей, что их объединяли. Хотя следует отметить, что их стратегии строились на совершенно разных принципах. Кейша хотела очарованием добиться того, чтобы ее пропустили через парадную дверь. Родни намеревался незаметно проскользнуть через заднюю. Бэнкс пометил столько страниц в макиавеллиевском «Государе», что книга превратилась в желтый монолит, и не вернул ее в библиотеку. «Молодо царство у нас, велика опасность; лишь это бдительно так рубежи охранять меня заставляет»[47]. Он, казалось, повсюду носил с собой эту книгу вместе с Библией – сочетание, в котором он не видел противоречия.
45
По шестибалльной английской системе оценок знаний школьников «А» – отлично, «С» – удовлетворительно, «U» – крайне низкие знания.
46
Мейда-Вейл – один из кварталов Лондона. Преимущественно жилой квартал, застроенный многоквартирными домами в конце XIX – начале XX века.
47
Макиавелли в «Государе» приводит слова царицы Дидоны из «Энеиды» Вергилия (перевод С. Ошерова).