– Ли, ты откуда знаешь этих людей?
– Ньюбери!
Чтобы предотвратить запланированное властями строительство этой обходной дороги, явно было важно «усиливать давление». Родни слушал, но только указывал на толстые книги на его столе, заключавшие в себе авторитет закона, тысячи страниц в грубых практичных обложках. Ли пыталась найти другой подход: «По существу это юридический вопрос – этим сейчас занимается много ребят-юристов. Это хороший опыт, Родни, даже ты должен согласиться, даже судья Родни Всемирного высокого суда». Натали Блейк поймала себя на том, что улыбается. В тот момент она не могла себе представить ничего лучше, чем посиделки на дереве со своей хорошей подругой Ли Ханвелл за много сотен миль от этой клаустрофобной комнаты. Родни оторвал взгляд от собрания прецедентов по нарушению гражданских норм. На его лице застыла непреклонность. «Нас не заботят деревья, Ли, – сказал он. – Это твоя привилегия. У нас нет времени переживать за деревья».
– Мистер Де Анджелис, не могли бы вы продолжить со слов «сила привычки» вверху второй страницы, – сказал профессор Кирквуд, и в первом ряду встал примечательный молодой человек. Он не учился на юридическом, но оказался здесь, на лекции по «философии закона». Он состоял из частей, на взгляд Натали, взаимоисключающих, она никак не могла понять, как эти части могут сосуществовать. На его лице разместились неожиданные веснушки. У него был очень длинный выдающийся нос разновидности, которая называется римской, о чем она еще не знала. Его волосы были скручены в дредлоки, являвшие собой полную противоположность дредлокам Ли своей чрезмерной невинностью. Они аккуратно обрамляли его лицо и заканчивались под подбородком. На нем были легкие летние брюки, туфли на босу ногу со шнурками по бокам, синий блейзер и розовая рубашка. И говорил он с акцентом, не поддающимся описанию. Он словно родился на яхте в Карибском море и воспитывался Ральфом Лореном.
В одной стране девственницы открыто демонстрируют свои интимные части, а замужние женщины их закрывают. В другой существуют мужские бордели. В еще одной женщины носят тяжелые золотые прутья в отверстиях в грудях и ягодицах, а мужчины после обеда вытирают руки о собственные яйца. В некоторых местах нормой считается людоедство. А в других, пока ребенок еще в чреве, отцы решают, то ли его сохранить и вырастить, то ли убить или бросить. Кирквуд поднял руку, прерывая это изложение. «Естественно, – сказал он, – все эти люди находят свои привычки ничем не примечательными». Несколько студентов рассмеялись. Натали Блейк и Родни Бэнкс судорожно листали страницы их общей (они предпочитали покупать один учебник на двоих, а когда тот становился не нужен, спешили сдать его в какой-нибудь букинистический магазин поблизости) дешевой книги в поисках этой статьи. В оглавлении или указателе названия не было, а тот факт, что они все еще не разговаривали друг с другом, лишь затруднял поиск. «В чем здесь урок для юриста?» – спросил Кирквуд. Рука необычного молодого человека поднялась. Даже со своего места Натали Блейк увидела кольца на его коричневых пальцах и элегантные часы на ремешке из крокодиловой кожи, который казался старше Кирквуда. Он сказал: «Хотя вы можете прийти в суд, вооруженные разумом, мы живем в неразумном мире». Натали Блейк пыталась сообразить, является ли такой ответ интересным. Кирквуд помолчал, улыбнулся и сказал: «Вы очень верите в разум, мистер Де Анджелис. Но вспомните пример прошлой недели. Сотни свидетелей дают показания в суде: добрые друзья, бывшие учителя, бывшие медсестры, бывшие любовники. Все они говорят: «Это Тичборн». Мать встает и говорит: «Это мой сын». Разум говорит нам, что претендент на десять стоунов тяжелее, чем тот человек, за которого он себя выдает. Разум говорит нам, что настоящий Тичборн говорит по-французски[51]. И все же. И почему люди бунтуют на улицах, когда «главенствует разум»? Не слишком надейтесь на разум. Слушайте, я думаю, Монтень более скептичен. Я думаю, его мысль заключается не в том, что вы, юристы, разумны, а они, народ, неразумны, или даже что неразумны законы, по которым судят людей, а в том, что те, кого судят по традиционным законам, имеют по меньшей мере защиту в виде «простоты, покорности и примера», – вы это видите? Конец третьей страницы? А те, кто пытается их, то есть законы, изменить, обычно в некотором роде ужасны, чудовищны. Мы представляем себя в виде идеальных исключений». Натали Блейк чувствовала себя потерянной. Молодой человек неторопливо одобрительно кивнул – так кивают равному. Его уверенность казалась необоснованной, не вытекала из того, что он сказал или сделал. По аудитории передавался лист бумаги. Студентов просили добавить свое полное имя и кафедру, к которой они приписаны. Натали Блейк, еще не написав свое, сначала посмотрела, что написал он.
51
Дело Тичборна – скандальный судебный процесс в Англии в 60–70-е годах XIX века, в ходе которого претендент на наследство баронетства Тичборнов был обвинен в лжесвидетельстве и приговорен к длительному сроку тюремного заключения.