Кто-нибудь, устройте этой девчонке карусель[65]! Она выходит замуж. Ах, лучшие умирают молодыми. Как его зовут, забыл? Франческо. Итальяшка? Я ходатайствую об отмене приговора. Вообще-то наполовину тринидадец. ЭТО ВЗБЕСИВШАЯСЯ ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ. Нет, Нат, серьезно. Всего самого-самого. Мы все желаем тебе самого-самого. Я не верю в самое-самое. Где мое приглашение? Да, где мое приглашение? Осторожнее с этим стаканом! Никто не приглашался. Даже семья. Мы хотим быть одни. О-о, эксклюзив! Кто-нибудь, поднимите ее. Пол говорит, он хорошо обеспечен. «Дурхам энд Маколи». На скорую руку в Излингтонской ратуше. Медовый месяц в Позитано. Бизнес-класс. Да, мы все об этом знаем. О да, мы знаем. Блейк не дура. О-па! Мимо. Суть в том, что ты присоединяешься к другой стороне. Вражеский лагерь. Мы будем вынуждены продолжать поиск любви в твое отсутствие. Этот парень, Франческо: он считает, что секс должен быть только после свадьбы? У итальянцев такая традиция. Католик, надо полагать. Да, надо полагать. Фрэнк. Все зовут его Фрэнком. Он только наполовину итальянец. Джейк, возьми ее правую ногу. Эзра, возьми левую. Амита, держи задницу. Опустите меня! Ты дежурная по заднице. Амита, дорогая. Возражение! Как так получается, что Амите достается лучшая часть? Потому что так уж получается. Возражение не принято. Почему джентльмен в наши дни больше не может упоминать заднюю часть тела дамы? Я ТЕБЕ ГОВОРЮ, ЭТО ПОЛНОЕ ОТСУТСТВИЕ ПОЛИТКОРРЕКТНОСТИ – да ну его в жопу. Раз, два, три, ПОДНИМАЕМ.
Стажеры-барристеры, улюлюкая, понесли Натали Блейк через дорогу. Ее нос чуть не задевал арки дверных проходов шестнадцатого века. Как далеко от дома!
– ОНА УТРОМ ВЫХОДИТ ЗАМУЖ.
– Послезавтра. Это чья там статуя?
– Моя латынь хромает… ни хера не понимаю… Мы куда идем? На север? На запад! Тебе на какую линию метро, Нат? На Юбилейную?
Солнце.
Просекко.
Выбеленное небо.
Ласточки. Вверх. Вниз.
Голубые камешки.
Красные камешки.
Подъемник к берегу.
Пустой берег. Восход. Закат.
«Ты знаешь, как это редко в Италии?
Вот за это ты и платишь —
за тишину!»
О.
Он плавает. Каждый день.
«Вода идеальна!»
Волна.
Английские газеты. Два пива. Аранчини.
– Ничего, если мы поставим его на эту тележку? Мы сняли номер пятьсот двенадцать. Вот мой паспорт.
– Конечно, мадам, вы в номере для новобрачных. Не возражаете, если я у вас кое-что спрошу? Вы откуда?
Волна.
На руках официанта белые перчатки. Некрологи. Обзоры. От обложки до обложки.
Ром и кола. Чизкейк.
– Я могу записать на наш номер. Тот, другой, сказал, что не возражает. Пятьсот двенадцать.
– Конечно, мадам. Как это называется по-английски?
– Бинокль. Мой муж любит птиц. Странно произносить это слово.
– Бинокль?
– Муж.
Общедоступный берег на стрелке полуострова. Четыре мили отсюда. Улюлюканья. Крики. Смех. Музыка из громкоговорителей. Больше тел, чем песка.
Хотела бы здесь побывать?
Пусто.
Эксклюзивно.
«Это и вправду настоящий рай!»
ой
волна
Одинокая семья. Красный зонтик. Мать, отец, сын. Луи. ЛУУУУ-ииии!
Розовые шорты. ВОЛНА.
Нигде и ничего.
ЛУУУУ-ИИИИИ!
Коктейль с водкой.
– У вас есть ручка? Вы не знаете, откуда они?
– Париж, синьора. Она – американская модель. Он – компьютер. Француз.
Луи ужалила медуза. Драматическое событие!
Коктейль с ромом. Креветки. Шоколадный торт.
– Пятьсот двенадцатый, пожалуйста.
– Мадам, я вам говорю: это невозможно. Здесь нет медуз. Мы элитное заведение. Вы не плаваете из-за этого?
– Я не плаваю, потому что не умею плавать.
Linguine con vongole, джин и тоник, коктейль с ромом.
– Сеньора, вы откуда? Америка?
– Пятьсот двенадцатый.
– Это ваш бойфренд плавает?
– Муж.
– У него такой хороший итальянский.
– Он итальянец.
– А вы, синьора? Dove sei?[67]
– Ты должна хотя бы раз постоять в воде, – сказал Фрэнк Де Анджелис; Натали Блейк посмотрела на прекрасный коричневый торс мужа, с которого капала соленая вода, и вернулась к чтению. – Ты таскаешь с собой эти газеты с самого самолета. – Он заглянул через ее плечо. – Что там такого интересного? – Она показала ему помятую страницу частных объявлений, покоробленную водой. Он вздохнул и надел солнцезащитные очки. – «Родственные души». Che schifo[69]. Не понимаю, почему тебе нравится эта ерунда. Меня от них плющит. Столько одиноких людей.
65
Шутливая традиция, иногда к ней прибегают на днях рождения: новорожденного поднимают четыре человека и описывают столько кругов, сколько лет виновнику торжества. Иногда виновника подкидывают и ловят над полом тоже по числу празднуемых лет.